Оккультриелтор - Цзян Тай-Юй

Он ответил, что и вправду растерялся поначалу, когда его попросили отправить посылку однокласснику. Раздумывал, кому она предназначена, прежде чем определился, что речь шла обо мне. И уже взял деньги, так что тут вопрос этический, надо было исполнить должное, чтобы успокоить совесть. Но это еще не все. Он приехал не только встретиться со мной, имелось другое важное дело, касающееся тетушки Лань.

– С госпожой Цю, или, как ты ее называешь, тетушкой Лань, я встречался всего один раз, когда она подошла к моему лотку. Посмотрела на эту вещицу, заплатила, а потом сообщила, что у ее сына есть точно такая же, мол, он с ней не расстается, очень важная для него игрушка. Вот она и купила ее сыну, чтобы его порадовать.

– Сыну? Да ее сынок еще тот…

Ши-чун прервал меня на полуслове:

– Важно другое. Она мне дала указания, когда и куда это отправить, а потом, уходя, произнесла две очень-очень странные фразы.

Первая звучала так: «Мой сыночек скоро вернется».

А от второй стыла кровь: «Ради него я завела духа, чтобы его ждал».

Второй договор

Образ бедной страдающей Сяо Пин снова замаячил у меня перед глазами. Когда Ди Ши-чун увидел, что его слова не сильно меня впечатлили, он даже немного расстроился. Вздохнув, я вкратце рассказал ему о случившемся. Он не удивился, будто слушал сказку с живым интересом, только пару раз задал вопросы, когда речь зашла про армию тьмы и проход для нее. А еще его любопытство вызвали методы Бу Синь-тоу.

– Вообще-то тетушке Лань тоже несладко пришлось: ради своего никудышного сынка всю оставшуюся жизнь себе испортила, – подытожил он.

Я покачал головой, не желая соглашаться, ведь что ни говори, а ее сын отнял жизнь у другого человека, и последующие действия тетушки Лань не допускали никаких оправданий. Здесь мы не нашли согласия, но странные дела остаются странными, и почему это происходит, объяснить из нас никто не мог. Ши-чун спросил, не позволю ли я ему несколько дней перекантоваться у меня, если, конечно, это удобно. Я взглянул на спортивный рюкзак у его ног – определенно, он заранее решил остановиться у меня. Пусть, ведь я живу один, диван в моей студии точно найдется, так что я был не против.

Вернувшись домой, я достал вещицу, похожую на куколку цикады, и сравнил с той, которая была у Ши-чуна: почти идентичны. Мы ломали голову, что не так с этими предметами, но ни до чего не додумались. Найти разгадку под силу людям особым, таким как Бу. В этот момент я опять вспомнил, что должен ей деньги, и решил вечером съездить и отдать. Пусть ситуация глупая, но раз должен – надо вернуть. И потом, массаж она делает что надо и с Сяо Пин разобралась, так что эти десять тысяч – не так уж и много.

Когда я собрался вечером выходить, Ди Ши-чун спросил, могу ли я его подвезти: ему надо к клиенту заехать и забрать кое-какой товар. Мне стало любопытно, что это за «товар» такой и поставщик. Ведь когда не уточняют, какой товар именно получают от некоего продавца, можно подумать, что речь идет о краденом и ворах. Но Ди Ши-чун объяснил, что поставщик этот важный, иногда у него бывает и, так сказать, особенный товар, но Ди Ши-чуну вникать в это нельзя, потому что за всем этим стоят другие силы. Его поставки – из тех сараев, крытых листовым железом, что разбросаны вдоль сельских дорог, на которых висят вывески «Центр приема подержанных вещей». Но есть и другие источники, посущественнее: оттуда поступают необычные вещи, найденные в отправленных на свалку автомобилях, чьи хозяева сыграли в ящик. Помимо автоаксессуаров, попадаются статуэтки и образы божеств, подвесные украшения или всякая всячина из бардачков – вещи, на вид не представляющие ценности, на которые обычно не обращают внимания.

Бывает, попадается нечто стоящее. Один раз Ши-чун продал с лотка камешек, его купил хозяин местной ювелирной лавки. Стоил камешек недорого – всего пару сотен. А потом упитанный ювелир вернулся с красным конвертом, вручил его Ши-чуну в знак благодарности – оказывается, камешек-то был драгоценный. Вообще, чтобы распознать ценные вещи, надо быть профессионалом своего дела.

Ди Ши-чун договорился о встрече в весьма странном месте. Адреса как такового не было – ни переулка, ни точки на навигаторе, где-то в горах, неподалеку от тюрьмы в районе Ингэ в Новом Тайбэе и рядом с железнодорожными путями, по которым шли поезда. Мы кружили на скутере довольно долго, пока наконец не нашли нужное место.

Перед домом виднелся старый колодец – большая редкость в наши дни. Его каменные стены были обнесены круглой железной рамой, служившей ограждением. Рядом тянулась канава шириной примерно в шаг взрослого мужчины, а дальше был уклон вниз, так что сам дом находился ниже уровня дороги, стоял точно вкопанный в землю. Обойдя его справа, мы через пару шагов оказались у двери. Она смотрела не на дорогу, а перпендикулярно к ней.

Уже смеркалось. Мы постучались, дверь приоткрылась, и из щели высунулась чья-то голова.

Судя по ней, это был в прямом смысле слова блестящий человек: от самой макушки волосы спускались к затылку, а спереди вся поверхность на свету превращалась чуть ли не в зеркало, дававшее отражение.

– Брат Чун, заходи. – Здоровяк окинул меня взглядом, полным подозрений.

– Со мной сегодня мой хороший друг Ян Шу.

Я вежливо кивнул, и тут толстяк улыбнулся:

– Брат Чун, а ты шутник. Я всегда рад новым друзьям. Пожалуйте, заходите, садитесь!

Внутри все было совсем не так, как снаружи: деревянный пол, окрашенные в серый с цветовым переходом стены, над головой висели модный сейчас трековый светильник и проекционный экран, кажется стодюймовый. Коричневые кресла напоминали старинные, я потрогал кожу – такая мебель точно стоит недешево. Когда за нами закрылась входная дверь, гул насекомых и звуки проезжавшего транспорта в один миг стихли, значит, звукоизоляция неплохая. С улицы никогда не догадаешься, что внутри все так хорошо устроено. Правда, фэншуй тут странный. Пусть я и был риелтором-полузнайкой, не разбирался во всех тонкостях правильного обустройства пространства, но много чего наслушался от коллег и знал, что если дом ниже уровня дороги, то люди по головам будут ходить и затопчут. А если дверь не на дорогу открывается, то в жизни не дождешься радости.

Соблюдая этикет, я осмотрелся, сохраняя вежливое молчание. Толстый хозяин представился, его звали Чу Цзы-сюн, ему было лет за сорок, кожа белая, очки в массивной оправе кофейного цвета, одет в старинного покроя костюм наподобие френча со стоячим воротником. На пальце – золотой перстень со здоровенным черным камнем. Пухлый