Материнская плата - Софа Вернер

Такая же ситуация случилась в ядерный кризис. Я помнила, что в детстве 26 апреля было просто днем, в который кто-то вспоминал Чернобыльскую трагедию. А теперь – это красно-партийный, памятный, торжественный, объединённый множественными смертями ДЕНЬ, который нельзя забывать.

Федерация отчаянно напоминала нам, как важно вливать Гелий-3 в каждую сферу жизни, ведь любой ядерный ресурс, кроме него, запрещен, а неядерные уже давно исчерпаны. Атом из прошлого использовался как оружие – и был смертельным, перекраивающим границы стран из-за своего негативного влияния. Ростов, как транслирует партия, стал финальным предупреждением человечеству – даже вне оружия радиация убивала без разбору, попросту вытравливая людей, как бы те ни сопротивлялись новому правительству и К-3.

Я гордилась тем, что атом усмирили уральцы, но это случилось только в двадцать седьмом. Какое-то время я пыталась построить карьеру в Москве, и, когда случился ядерный кризис, я смогла выбраться только потому, что кольцо огня смыкалось на МКАД (жить внутри которого денег у меня не было).

Сейчас Урал – главный центр внедрения Гелий-3 во всей Федерации. По сути, столица технологий – здесь придумали цепи новой электроэнергии и собирали машины не хуже заграничных. Я подняла голову и оглянулась – Нелли со спокойным лицом готовила завтрак. Мне хотелось каждый час проверять, не взломали ли её.

Я вернулась к тексту, который не смогла бы переложить на нейро-озвучку и запустить в личный блог. Потому не рассчитывала на обратную связь, хотя плотно прикипела к ней за долгие годы. Даже если я бы как-то распространила этот текст, вновь купив ключ для взлома и входа в сеть, вряд ли меня бы кто-то услышал: от ужаса люди просто кричали, как кричали при каждом страшном событии. Я кричать давно устала.

Люди кричали под окнами, кричали в домовых чатах, кричали в магазинах техники. Разное кричали, но я старалась морально остаться на стороне партии: во взломе они не могут быть виноваты, это очевидно вражеские силы извне. Особенно те, кто намерен «освободить» отравленный Ростов или другой отделившийся южный регион. Сами машины, похоже, выбирали сумасшествие. Такого выбора не было даже у людей.

За гранью хаоса, в котором я полоскалась с ночи, Нелли и Криса на другом краю стола безмятежно завтракали. Кухня была удалена от плотно закрытой двери и завешена шторами. Я постаралась сымитировать изоляцию и безопасность.

Мы, как мне и хотелось, обманчиво отрезали себя от внешнего мира. Теперь в квартире было тепло, темно, сухо и безопасно. Маленький светильник в форме звёздочки освещал тарелку с оленёнком, из которой Криса под чутким присмотром самостоятельно скребла свою овсянку с кусочками клубники. Идеально мелкие кубики, потому что нарезала Нелли. Если бы это делала я, ягода бы лежала таким же месивом, как и овсянка.

Уставшим глазам было недостаточно яркости, и всё же я любила этот светильник. Он был мягкий, как сквиш, и зажигался от нажатия. Иногда я боялась переусердствовать и смять внутренний выключатель.

От бессонной ночи мысли спутались. Алина взбесила меня до такой степени, что я проворочалась пару часов, а потом поднялась и пошла работать. Рядом же в спящем режиме стояла Нелли, прислонённая к стене. Она составляла мне молчаливую компанию – с ней было спокойнее и лучше. Как я могу её утилизировать, деактивировать, осудить или выкинуть?

У нас с Алиной разлад произошёл давно, ещё в 2026 – она служила далеко, у китайского моря, а я пыталась стать блогершей через очень творческую и употреблявшую тусовку. Теперь мы обе выстроили свою жизнь примерно так, как хотели: она служила в ликвидации на руководящем посту. Сотни людей в опергруппах, большое напряжение и, как-никак, назревающая катастрофа, за которую у неё был большой шанс получить дачу и медаль. А я… почти дожила до сорока пяти: если суммировать все мои попытки уничтожить себя, это большое достижение. Люди в моём возрасте красиво откатывались обратно и снова начинали допускать ошибки, потому что молодость у нас отняли катаклизмы.

Криса шумно елозила пластиком по пластику, стараясь впечатлить Нелли тщательностью. Пластиковая посуда – это плохо, но она до сих пор оставалась очень дешёвой.

Когда я кормила её сама, каша была размазана и по мне, и по ней, и по столу. Нелли же – незапятнанная, свежая, всегда бодрая, потому что спать ей не нужно. Сама Криса в аккуратном многоразовом нагруднике молчала и ела. Чудесный, понимающий, воспитанный, умный ребёнок… Только пока не лезла я.

От дырки на колене домашних штанов стало вдруг не по себе. И футболка с растянутым воротом на мне старая, с огромным пятном на груди. Я носила её до сих пор и любила, хотя она давно пришла в негодность. Но она из Глории, а этот бренд уже восемь лет как ушёл на европейский рынок. Другую такую теперь было не купить.

Светильник медленно погас, а Нелли сразу подняла его и осторожно сжала. Это не та сила, которую ожидаешь от машины с бесконечной выносливостью. Я засмотрелась на методичные, выверенные движения и попыталась догадаться, о чём сейчас думала Нелли и думала ли вообще. Вдруг Алина права, и она помышляла лишь о том, как порезать нас с Крисой в наказание за эксплуатацию? Притом ровными кубиками.

Я вернула себя в реальность: машины не способны мыслить и чувствовать. Они анализировали и делали выводы, а ещё прекрасно слушали команды и всегда старались угодить человеку.

– Нелли? – Мне потребовалось услышать её спокойный голос. – Можешь включить small talk?

Если не обращаться по имени – она так и будет молчаливой, заботливой и участливой для Крисы, но совершенно нейтральной для остальных. Как предмет, утварь, прибор. Нелли знала своё место – настоящее чудо для тех, кто и так пинал «умное» мусорное ведро за не срабатывающий на руку в чёрном худи сенсор.

– Конечно! – громко и радостно ответила машина, словно только и ждала, что понадобится. – О чём вы хотели бы поговорить? Доступны улучшенные темы, в которых я разбираюсь: кулинария и музыка.

Нелли воспроизвела скрипт так выученно, будто как обычно притворялась стабильной. Я не могла сходу поверить, что мир кругом изменился, а она – совсем нет. Её датчик на шее погас, чтобы по вылепленному искусственному лицу не гуляли пугающие тени. Из чего сделаны её глаза? Я на мгновение забыла название этого материала.

Представляю себе, как легко пальцем вдавить их в корпус – мягкие, безжизненные – всего лишь тонкий пластик линз с напылением. Проверь я это в действительности, Нелли не испытала