Материнская плата - Софа Вернер

вверенную мне девочку, но я параллельно распознала в Мире Ивановне неприятную реакцию и приготовилась отступать. Выражение её лица поменялось с усталого на раздражённое. Она то освобождала меня, то сковывала вновь по своему решению.

– Это кто тебя научил такие вопросы задавать?

Модели «U» от слова «ТЫ» – ты, только в другом механическом теле. Ты – пользовательница машины – вкладываешь все лучшие свои знания и навыки в хранилище самообучаемого интеллекта, а система, как добрый учитель, направляет и контролирует машину. Проще говоря, ТЫ делегируешь дела, которые отнимают много времени, а машина подменяет ТЕБЯ, ненадолго становясь ТОБОЙ.

Я читала инструкцию к себе самой, но полный доступ был заблокирован. Я хранила эту вырезку, прокрутила её снова в воспоминаниях – «становясь ТОБОЙ», – и старалась применять её только по отношению к Кристине. Во благо. Мне приходилось играть роль участливой и заботливой мамы, пока настоящая жила в мире – на работе или с друзьями.

Разговор так и затих. Тишину прервал звонок, и я поднялась на ноги быстрее Миры Ивановны, чтобы открыть дверь. Я не ждала команды, потому что пользовательница огорчена мной или потому что я была бы огорчена разговором тоже, если бы могла хоть на мегабайт разобраться в своей реакции? Прикоснувшись к человеческому, я хотела почувствовать тепло – это уже стало бы открытием для меня. Но никакого контакта не случилось.

На пороге я увидела Кристину и женщину средних лет, одетую в ликвидаторскую форму: синие штаны, такую же куртку с нашивками и шапку с кокардой. Девочка доверчиво держала сопровождающую за руку, радостно переминаясь с ноги на ногу. Видимо, Кристина замёрзла, хоть и одетая в тёплые дутые ботинки и пушистую куртку. Я вынудила себя остаться на месте. Мира Ивановна радостно затащила обеих с лестничной клетки в квартиру и сразу же стянула с Кристины наспех повязанный шарфик. Его она махом вручила мне.

– Алина, спасибо тебе, что сорвалась! – тут же вскользь поблагодарила она гостью-спасительницу.

Я оглядела Алину целиком. Шеврон на плече её форменной куртки сообщил: «Служба ликвидации / Федерация Урала / Комитет по защите детей». Нашивка на груди скрывалась под распущенными русыми волосами. Гостья бросила оценивающий взгляд на меня. Я распознала по погонам звание подполковницы. Судя по признакам старения, они с Мирой Ивановной были ровесницами. Большего понять мне не удалось.

– Огромные пробки были, но ничего, это часть моей работы тоже…

Я попыталась продраться через сеть, которая мне всё ещё была недоступна, чтобы узнать, что происходило вне дома.

Алина вдруг придержала Миру Ивановну за локоть. От резкости этого движения Кристина по привычке сделала пару шагов ко мне. Я подала ей руку и осторожно отвела подальше от взрослого разговора в угол коридора, чтобы помочь снять зимние штаны на подтяжках.

– Тебе нельзя держать эту штуку дома.

– Не говори так про неё, – попросила Мира Ивановна неуверенно. – Нелли дорога Крисе. Плюс, она как никак помогает мне по дому…

– Любая машина сейчас опасна, – будто специально громко продолжила подполковница. Я не видела их лица, потому что стояла к ним спиной, но отчётливо слышала каждую перемену настроения. Или думала, что слышала. – Неужели ты думаешь, что это другим не везёт, а она у тебя особенная? У них крыша едет из-за взлома, а не из-за личного решения. Какая нахрен разница, няня она или кофеварка?

Мира Ивановна возмущённо охнула.

– Я думала, что тебе можно доверять, – отрезала она привычно-строгим голосом. Мира Ивановна умела звучать нейтрально, но это был не тот случай.

– Ну и воссоединение вышло, – хмыкнула Алина. – Вообще-то ты можешь мне доверять, иначе бы я отвела Кристину в распределительный центр, а на тебя подала рапорт. Уже завтра объявят режим чрезвычайной ситуации, и ты же знаешь, как радикальна в этом плане партия.

– Мол, я плохая мать, если не сунулась в толкучку забирать свою дочь, пока мир сходит с ума? – прошипела Мира Ивановна. – Или не отправила машину, которую бы разломали?

Я пригладила косички Кристины, хотя взъерошенность её пушистых тёмных волос была некритичной. Пыталась отвлечься? Мне нельзя было думать, что Мира Ивановна способна сознательно навредить дочери даже в теории.

– Ты серьёзно думаешь о машине сейчас?

– Алин, она стоит просто капец как дорого, – возмутилась Мира Ивановна. – Я бы не вытащила дочь сама, это у тебя чёртовы мигалки. Моё авто даже не заведётся из-за блокировки всей собственности института, потому что их компьютеры якобы опасны. Бежать пешком? Нести дочь на руках? Попасться на пути беспилотнику?

Алина ничего не ответила на эту тираду, дав понять, что она на службе. Их спор снова стал ровным разговором. И я переключилась на Кристину, потому что она мой приоритет. Мне достаточно знать, что на улице опасно и что я должна максимально беречь дочь Миры Ивановны.

Кристина тем временем нежно держалась за мой джемпер и волосы, счастливо урчала и спрашивала, что сегодня мы будем есть. Она никогда не исключала меня из событий, решала, что я тоже ем, тоже пью сок, тоже сплю и тоже заплетаю косички. Мы всё делали вместе, мы – всегда мы. Её детские мягкие слова – самые правильные, которые я слышала за день. Система тут же уведомила меня о нормальном уровне стабильности. Индикатор засветился чуть ярче и мягко погас до умеренного. Может быть, это то, что люди зовут радостью?

Мира

Что такое думскроллинг[9] я вместе с прежним миром узнала ещё в двадцать втором году, но только в тридцатых федерация здравоохранения признала его симптомом психоза. Это позволяло получить электронную справку для больничного. После объявления, что за взломом стояли не люди, утром я получила девять таких «больничных» в личные сообщения, когда смогла буквально на пять минут вернуть себе доступ в сеть через ноутбук.

«Всю ночь думскролила, ссори, я сегодня в ауте. Потом пришлю справку», – написала даже Марго, которая никогда раньше не подводила. Экран от бездействия погас, и моя уродливая гримаса отразилась во внезапно потемневшем устройстве. Очередной интернет-ключ, купленный за бешеные деньги в приложении вторичной продажи, опять закончился.

Я решила записать произошедшее – пусть и оффлайн, в устаревшую программу для заметок. Текст без читателя тоже текст.

Множество трагедий партия лаконично называла «день». И я закрепила в памяти события – объединила вчера, позавчера и то, что случилась накануне в один долгий нескончаемый день. Всё плохое начиналось подобным образом: сегодня ты читаешь новость о неизвестном заболевании в Китае, завтра видишь, что девушку задержали в аэропорту Парижа с признаками той же болезни, а послезавтра