Зодчий. Книга VIII - Юрий Александрович Погуляй

явно чувствовал себя не в своей тарелке, стоя в поле и общаясь с пустотой. Я отметил место, откуда он вышел на связь. Константин, севернее комплекса по обработке неодима. Как раз свежие укрепления, которые должны были обживать охотники и гвардейцы.

— Тут… — он замялся. — Тут важное. Кажется, у нас разведка была, ваше сиятельство. Со стороны Скверны. Ерунда, понимаю. Но сталкер дал сигнал, мои ребята выехали и перехватили дичь. Может быть, чертовщина какая-то, однако вам всё равно лучше взглянуть.

Я стоял перед входом в подземный комплекс, где с минуты на минуту должен был достроиться Аспект-Интегратор. Концентраты уже со мной. Страсть обладать большим могуществом плясала на кончиках пальцев. Вот только процесс поглощения выведет меня из строя на день минимум. И мне очень не хотелось проворонить что-нибудь важное.

А Вепрь ведь по мелочам не беспокоит. Охотник снова замялся и добавил:

— Это наш, ваше сиятельство, — Лидер Вольных словно отыскал точку, куда нужно смотреть, и последние слова произнёс, отыскав невидимый объектив. Наш? Это что значит?

— Вызови туда Глебова, — попросил я Черномора и закрыл дверь. Аспект-Интегратор подождёт. Глава Охотников выглядел слишком встревоженным. Я пробежался взглядом по доступным мне участкам вокруг Константина, но ничего необычного в зоне видимости не обнаружил. Впрочем, там покрытие у меня было критически низкое. Драконов по метрам высчитывал пространство, чтобы и на стену хватило, и ущерба основной зоне не случилось. Основной упор, кроме границы, мы делали на производство и оборонительные укрепления, план которых составляли с участием Турова и Вепря. Так что там из покрытия скорее были тоненькие мостики для строительства, посреди слепых пятен.

Ладно, раз надо туда ехать, то загляну к Тринадцатому Отделу. Кадывкин на днях обещал посодействовать и выделить несколько сканеров дальнего обнаружения, правда, столоначальник не преминул добавить, что делает это вразрез со всеми инструкциями, мол, секретные технологии. Я пообещал прикрыть его перед Орловым, если что.

Выйдя из дома, я набрал Кадывкина и договорился с ним о поездке, после чего с лёгким вздохом сожаления покинул участок.

Через час вездеход Тринадцатого Отдела съехал с дороги, под колёсами захрустел осквернённый кустарник. Машина медленно перевалила несколько ям и вскоре поднялась на холм с укреплениями. Слева и справа от них поднимались приземистые громады кинетических орудий, а чуть ниже расположилась полоса огненных башен.

Я спрыгнул на серую землю и торопливо пошёл к ожидающему меня Вепрю. Лидер Вольных стоял рядом с входом в бронированный блиндаж и неторопливо жевал орешки. Увидев меня, охотник кашлянул, и из недр укрепления на улицу вышел Глебов. Сталкер был в осеннем камуфляже и с вечной сигаретой. Быстро добрался, хорошо.

Я подошёл к ним ближе, уставившись на склон. Внизу жужжали пилы и трещали падающие стволы деревьев.

— Добрый вечер, господа, — проговорил Кадывкин, тенью следующий за мной. Тепло улыбнулся встречающим и сделал короткий жест над головой. Несколько силовиков Тринадцатого Отдела принялись разгружать аппаратуру.

Глебов жадно докурил и щелчком отбросил окурок в сторону. Вепрь закинул последний орешек в рот и скомкал упаковку.

— Показывай, — сказал я лидеру охотников.

— Прошу, ваше сиятельство, — тот указал направление, где стремительно уменьшался лес. Сейчас вдоль всей границы шли работы по созданию полосы безопасности. Боярский сумел пригнать сюда несколько десятков бригад из Кобрина и Малориты. Работали наёмные лесорубы под прикрытием охотников и гвардии, а на дорогах было довольно тесно от грузовиков, везущих материалы к зашивающимся операторам обоих Трансмутаторов.

Мы находились на северо-западном выступе моих земель. Через пятьсот метров начиналась Изнанка. Моросил дождь, отчего земля стала скользкой, и на ноги простых людей грязь налипала комьями. Я же шёл по ней словно по асфальту, используя силу аспектов. Глебов пыхтел рядом, с завистью поглядывая на мои чистые сапоги.

У деревьев двое крепких мужиков спиливали ветви у поваленного дерева, а неподалёку от них расположился на бревне Назаров. Огневик встретил мой взгляд, но лицом не изменился, будто бы не заметил. Что ж… Он сделал правильный выбор. Вепрь сказал, что новенький с характером, но не безнадёжный и обещал взять на личный контроль.

Увидев нашу процессию, мужики отложили инструменты, воспользовавшись заминкой. Близость к Изнанке их не пугала, должно быть, сказывались массивные защитные башни и одарённые бойцы неподалёку.

Мы прошли мимо и, наконец, оказались перед трупом, накрытым чёрной тканью. Двое гвардейцев, стерегущих тело, поднялись на ноги, увидев нашу процессию. Оба из новой волны, но только один из них одарённый. Неподалёку у дерева расположился один из людей Глебова, тоже в камуфляже, с замотанным лицом и украшенным мхом капюшоном.

— Ваше сиятельство… — начали было гвардейцы.

Я коротким жестом попросил показать покойного, и бойцы подчинились. На земле, выцветшей от Скверны, лежал мутировавший солдат в полевом камуфляже. Голова срослась с боевым шлемом, руки вытянулись, обратившись в зазубренные кривые когти. Выше и ниже колена появились новые суставы, как у насекомого. Форма на покойном была очень свежая. И нашивка на плече тоже.

— Второй псковский полк, — сообщил Глебов, с интересом изучающий мертвеца.

— Жетона нет, ваше сиятельство, — добавил Вепрь, со скорбью. — Документов тоже нет. Опознать, кто это, мы не сможем. Быстро оно до нас докатилось, конечно. Я слушал Государя, но… Это казалось совсем далеко от нас.

Да, вчера Император обратился к народу, рассказав о наступивших испытаниях для России. Скрывать вторжение Скверны он, слава богу, не стал. Основной посыл выступления Государя касался тому, чтобы все мы стали единым целым. Что даже такая трагедия, как нападение на наши пограничные города, есть великий шанс, данный обществу чтобы сплотиться, наконец. Забыть о старых распрях, об обидах. Что кое-кому следует перестать думать о собственной выгоде, что необходимо трезво подумать: как именно каждый из жителей Империи сможет помочь своей стране в борьбе с экзистенциальным злом. Из этой схватки мы сможем выйти новым обществом, обществом будущего.

Звучало, конечно, красиво. Вот только за сегодня мои земли покинуло несколько сотен человек. И, надо отметить, где-то треть бежавших подальше от границы были из «революционеров». Впрочем, винить спасающихся я не собирался. Особенно семейных с детьми.

Таковых, надо сказать, среди уехавших было немного.

Я присел у трупа, изучая его. После чего жестом попросил перевернуть. Поражение Скверной весьма серьёзное. Либо какое-то время был под воздействием Шепчущего Колдуна, либо попал в зону усиленного воздействия. Потому что сюда ему от Пскова путь неблизкий. Если погиб в первые дни, то должен был проходить под две сотни километров в сутки. Это, скажем так, весьма недурственный темп.

Хотя для осквернённого создания плёвое дело, если знать, куда идти.

— Так, — закончил я осмотр. —