Большая птица не плачет - Татьяна Николаева

против воли всего рода, заступившись за совершенно чужую и даже незнакомую девушку? Или она и вправду — ведьма, что очаровала его огненно-рыжим пожаром кудрей и легким, воздушным ароматом луговой земляники?

Наверняка сотник Очир ждал от него страха и покорности. Но слаб тот, кто склоняется от каждого порыва ветра. Если не умеешь стоять против ветра, что будет, когда придет настоящая буря? А злобу и без того гневливого сотника Мирген настоящей бурей не считал.

«Ведьма» сидела перед ним смирно, опустив голову и глядя вниз. Наверное, понимала, что она — обуза, чувствовала себя виновной в случившемся и старалась не мешать. То ли она так сидела, слегка сгорбившись и уронив руки на колени, то ли тень от ее длинных ресниц лишний раз подчеркивала бледность — охотнику стало ее жаль. Проследив за ее взглядом, где копыта лошади мелькали в траве, отчего у Миргена сразу же зарябило в глазах, он поспешил вновь посмотреть вперед, где на округлой спине первого холма черные ели подпирали небо, протыкая облака острыми макушками. Вдалеке заволакивало, а прямо над головой тянулись легкие облака, похожие на перья: если ветер не переменится, завтра грянет дождь.

Дорога принялась забираться вверх, сперва на холм, затем — еще на один, и еще. Лес сомкнулся над головами беглецов, закрывая их от бескрайнего простора степи, и в одно мгновение тропинку окутал прохладный полумрак, пронизанный золотистыми лучами. Все чаще лошадям под ноги попадались крупные камни.

Обернувшись в сторону друга, который ехал последним, Мирген заметил, что Аюр едва держится в седле, шатаясь, то и дело закрывая глаза и очень крепко цепляясь за переднюю луку. Тогда он остановил своего вороного и, спешившись, отвел его с тропы на поляну.

— Давайте отдохнем. Дальше только вверх… будет трудно. Лошади устали, да и я тоже.

Сделав вид, что снимает седельную сумку, Мирген подставил плечо другу, и Аюр тяжело соскользнул на землю, покачнулся, но устоял на ногах и устало улыбнулся:

— Спасибо. Завтра буду как новенький. Обещаю…

— Торопиться нам уже некуда, — вздохнул Мирген и отправился помогать девушкам. Айрата справилась сама, а вот рыжую пришлось снимать, она еще и ахнула забавно, взлетев в воздух, когда он подхватил ее за пояс.

Оставаться здесь, прямо у дороги, на целый день было нельзя: это лишь так, передышка, а для хорошего ночлега следовало найти местечко получше: чтобы вода была посильнее, чем маленький ручеек среди камней, тени поменьше, чтобы солнце подольше садилось, сухие ветки для огня свисали не так низко, иначе случится пожар. Словом, на краткий отдых сойдет, а потом обязательно нужно добраться до Аршата.

Что он будет делать в Аршате, Мирген тоже пока не знал. К мастеру Баджалу он, конечно, не пойдет; старик и так сделал для него многое, да и у него маленьких внуков четверо — ни к чему лишние люди в избе, да и неудобно просить его о помощи. Он своих детей потерял, зачем ему чужие беды?

Можно бы попросить немного крупы, хлеба и яиц у той доброй женщины, что покупает у него курут и мясо. Не за так, конечно, заплатить ей — так не стыдно. Заодно она поможет девушкам перестирать и заштопать насквозь прожженную, горько и едко пропахшую дымом одежду. Но у нее задерживаться нельзя: надо ставить свой шатер или искать пустой дом, чтобы никому не мешать. И еще Мирген подумал, что надо бы найти мастера-ювелира, если тот еще не ушел из поселка, поблагодарить его за чудесные украшения — настоящие обереги. Они предупредили его об опасности: да, примчаться на зов сразу же и защитить стан он не успел, но приехал как раз вовремя: еще бы чуть-чуть, и разъяренные родичи точно расправились бы с чужачкой.

Он всегда полагал, что помощь родичей ему потребуется, если он всерьез пойдет искать отца и его спутников, пропавших тогда вместе с ним. Но этой ночью неожиданно понял, что помощи от своих ждать не пришлось бы. Они не любили их с сестрой, терпеть не могли его самого и его успехи в охоте и торговле, им мозолила глаза красота девушки, и теперь они нашли способ от них избавиться, поддержав жестокого сотника. Одно радовало Миргена, хотя он и понимал, что чужому горю радоваться нельзя: теперь Джалгар и сам не захочет Айрату в жены, даже если ему очень нужен будет меч сотника и собственная юрта. Найдет себе другую девку, без изъяна. Мирген, конечно, очень жалел сестру и не хотел для нее такой участи: ведь страдать будет девчонка от своего невольного уродства, хотя со временем кожа восстановится, и багровый след на половину лица не будет бросаться в глаза столь заметно, но теперь уже никогда не исчезнет совсем, и долго еще будет мучиться сестрица. Но благосклонен дух Тэнгэр, хранитель Великого Неба, — будут другие заботы, да и после такого пожара спасибо, что сами живы остались.

…Убежав подальше от сочувствующих взглядов и устроившись между больших камней возле маленького водопада, Айрата кое-как пыталась смыть с себя пепел, золу, грязь и засохшую кровь. Все лицо горело и ужасно саднило, слезы лились против воли, от золы щипало в глазах. И боль пронизывала израненные губы, когда она попыталась выпить из пригоршни.

Айрата сползла с камня на землю и, обхватив колени, тихо заскулила от боли и обиды. Никто не просил спасать чужачку, которая навлекла на них беду, но в первый день девушка показалась ей такой беззащитной и слабой, что она все время ее жалела. Едва очнувшись, она только изредка просила пить и благодарила юную хозяйку за заботу. Айрата тогда ей рассказала, что благодарить надо не ее, а брата — и долго еще рассказывала ей про Миргена, про охотников, про опасную и беспощадную пустыню. Девушка кивала и улыбалась. И Айрата уже лелеяла в глубине души надежду, что они станут подругами: ее, сироту из небогатой семьи, не жаловали сверстницы, в детстве с ней не хотели играть, потом — не брали в общие забавы и обходили стороной на праздниках, но пришлая чужеземка ничего не знала о ней и так хорошо и ласково улыбалась, держа ее руку в своих, узких и тонких.

А потом пришли они… Юрта лекаря и его отца стояла первой у края селения, она же первой и загорелась. Выскочив на шум, девушка нос к носу столкнулась с гийнханцем в звенящей броне. Швырнув пылающий факел в сторону, он обогнул ее и ринулся в шатер.

Так она и думала!.. Пленница… Они все-таки