Я один вижу подсказки 17 - Никита Красавин

Я откинулся назад. Одна чаша похлёбки была сытной. В животе образовалась приятная тяжесть. Пошевелиться было трудно.

Прилечь бы. Поспать.

Мысль была настолько соблазнительной, что я уже глазами искал место, где можно, не мешая никому, чуть-чуть вздремнуть.

Однако у окружающих явно было другое расписание. Как только еда была съедена — со страшной скоростью, будто в племени не сто человек, а сто волков.

К концу обеда не осталось ни капли бульона, не говоря уже о куске мяса. А я-то думал, что будет что-то вроде песен у костра, быть может, танцы.

Люди вокруг начали подниматься: женщины быстро убирали, мыли, мне же сказали:

— Не сиди тут.

— А что?

— Двигайся.

Чуть ли не ногой пнули, чтобы только убрался из центра пещеры. Я не понимал, что будет происходить дальше: память до конца ещё не восстановилась и, если честно, думаю, что уже не восстановится.

Я спросил:

— Что сейчас будет-то?

— Как что? Тренировка Воинов Тотема!

Сон мигом как рукой сняло. Мне явно хотелось посмотреть, как те тренируются.

Пространство в пещере быстро перестроилось. Женщины, старики, дети — отступили по углам, освобождая центр.

Воины Тотема вышли вперёд. В руках у каждого по копью. Они встали широкой цепью, выдерживая между собой расстояние в два-три шага: чтобы не мешать друг другу, но достаточно близкое, чтобы чувствовать друг друга.

Вышел Бран. Он не говорил никаких вступительных слов. Просто встал перед строем. Воины выпрямили спины, наступила тишина — слышалась лишь команда вождя:

— КОПЬЁ!

Воины среагировали мгновенно: ноги разошлись на ширину плеч, руки перехватили древки, острия направились вперёд и вниз.

— КУСАЙ!

Все разом сделали резкий шаг вперёд. Задняя рука вытолкнула древко, тело подалось следом, и в воздух вырвался короткий, жёсткий выдох.

— КРОВЬ!

Корпус развернулся, каждый воин ушёл в сторону одновременно, уклоняясь от воображаемого ответного удара.

Я смотрел, не отрываясь. Это было настоящее зрелище.

Они двигались в унисон, словно были связаны невидимой нитью. Татуировки на их руках светились в такт.

Бран не останавливался.

— КОЛЬЦО!

Новое движение, за которым шла новая команда.

— ПАДЕНИЕ!

Пока остальные смотрели, я подмечал детали. Всё же в третьем испытании я был практиком боевых искусств и даже достиг стадии Неба.

Воины первого уровня делали всего шесть «движений», второго уровня — восемь, третьего — уже десять. Только Бран, являвшийся воином четвёртого уровня, делал двенадцать движений.

Во всём виделась структура.

Также важно то, что плотная энергия огня в пещере постепенно начала падать. Уверен, что не случайно тренировка проходила именно сейчас — когда воины сыты, полны энергией и в самой пещере концентрация огня запредельная.

И вот тут меня накрыло: в мире практиков боевых искусств знания передаёт Учитель, из уст в уста или же с помощью книг.

В этом племени нет книг, техника боевых искусств передаётся через Наследие. То есть огонь дарует им знания. Из-за этого идёт деление на Воинов и Служителей Тотема.

Но мне Тотем не дал знания!

Однако у меня есть все данные: здоровые руки и ноги, голова на плечах, даньтянь и даже духовный корень.

Я мог научиться «сам». Попросить кого-то, чтобы тот объяснил, что они делают, как мастер учит своего ученика.

Почему я не подумал об этом сразу⁈

Я едва не хлопнул себя по лбу.

И всё же ждал, когда тренировка закончится. Она продолжалась несколько часов без перерыва.

К концу я уже сидел на земле, подперев подбородок кулаком, и думал:

«Хватит уже тренироваться! Тут есть дело на миллион долларов!»

Момент наступил, когда всё закончилось. Я встал, отряхнул колени и огляделся.

Бран разговаривал с кем-то из старших воинов. Остальные расходились: те были вымотаны, и всё, чего им хотелось, — где-то найти место, чтобы сесть и отдохнуть.

Я не подходил к отцу. Тот был слишком занят и слишком вспыльчив. Боюсь, если буду просить его, он начнёт орать.

Мне нужен был кто-то более мудрый, но обладающий большим авторитетом. Поэтому выбор практически сразу пал на Йоту.

Шаман сидел у Тотема. Он не медитировал, а просто сидел, дышал, восстанавливал силы. Старое тело было мокрым насквозь, седые волосы прилипли ко лбу.

От него поднимался белый пар, как будто пот испарялся. Я подошёл и остановился в паре шагов. Не хотел мешать, но и ждать до утра тоже не собирался.

Йоту открыл глаза.

— Чего ты хотел, юный Алек?

Я не стал ходить вокруг да около.

— Я по поводу тренировок Воинов Тотема. Предки не выбрали меня, не передали наследие, значит, этот путь для меня закрыт.

— …

— Но я нашёл другой путь. Через указания, через того, кто передаст знания словами. Вы могли бы меня научить?

Я замолчал и посмотрел на шамана. Честно, думал, что сейчас Йоту посмотрит на меня с удивлением, даже с восхищением: молодой человек, а какая светлая голова.

Однако взгляд у Йоту был уставшим, так будто такие слова он слышал уже в сотый раз. Я, судя по всему, был далеко не первым «умным».

Тот ответил:

— Нельзя!

— Почему?

Я не собирался сдаваться после одного «нельзя».

— Шаман, вы только представьте. Это решило бы разом все проблемы племени. Сколько достойных людей! Если бы каждый Служитель мог стать Воином, то силы племени возросли бы в десятки раз.

— Нельзя. Это не я придумал.

— Но почему?

Мне хотелось знать причину, вдруг я что-то упускаю.

— Твоя идея не нова, юный Алек. Ты хороший юноша. Голова у тебя чистая. Но в этом деле есть многое, чего нельзя объяснить.

— …

— Всё, что я могу сказать: мы пытались.

— Пытались обучить?

— Да.

— И какие результаты?

Шаман явно не хотел рассказывать, но, поняв, что я просто не отстану, всё же заговорил:

— Обучить самим движениям не тяжело. Сложно обучить правильной циркуляции огненной энергии. Огонь — не вода. Он не течёт туда, куда скажешь. Тотем же прокладывает путь для нас.

— …

— Те же, кто пытался стать Воином Тотема без наследия предков, ничего не добились. Сначала они чувствовали слабость, затем переутомление. Огонь внутри них сжигал меридианы и внутренние органы.

— …

— Человек тлел изнутри, умирая самой мучительной смертью из возможных.

Звучало страшно: медленная смерть изнутри, тела, превращающиеся в пепел.

— После многих попыток, — Йоту не уточнил, сколько, — бесчисленных жертв, все пришли к одному решению — учить нельзя, сделать это табу! Знание невозможно передать.

— Запретить?

— Не просто запретить, а тех, кто ослушается. Того, кто учит, того, кто обучается, — всех изгнать из племени.

— Настолько