Я один вижу подсказки 17 - Никита Красавин

Это означало, что теперь у Морозной Твари была мотивация прийти сюда. В нём сейчас было две эмоции: одна — страх перед Тотемом, вторая — голод. Они боролись друг с другом, и Воины надеялись, что страх всё же победит.

Шорох! Шорох! Шорох!

Послышался звук копания. Когти скребли по мёрзлой земле. Тварь закапывала поверхность, то ли что-то замышляя, то ли от безысходности.

Мурашки прошли по спине, я видел, как Воины Тотема сильнее сжали копья.

Я отступил на шаг. Мне было страшно, но не из-за того, что волк пугал, а из-за того, что у меня не было ни одного козыря.

Если оно ворвётся внутрь, то единственный исход событий — я просто умру. Однако я покосился на Книгу Жизни и Смерти: та пока молчала, но кто знает, когда придёт предсказание о смерти.

Поэтому я медленно начал отступать назад, с каждым шагом выходя из коридора. Зачем? Я знал, что делать — мне нужно создать оружие!

* * *

Люди не спали. Как только я вышел из коридора, десятки глаз уставились на меня.

Матери прижимали детей к себе, гладили по головам, что-то шептали.

Для некоторых это помогало, другие же были слишком напуганы и не переставали тихо плакать.

Меня спросили:

— Ну что там?

— Всё хорошо. Воины Тотема держат ситуацию под контролем, — соврал я.

Когда я шёл через всю пещеру, то думал, что делать что-то под таким количеством глаз было неприятно. Впрочем, выбора не было — пришлось смириться.

Стойка с оружием была на треть пуста. Мои приготовленные материалы лежали там нетронутыми.

Я за них не беспокоился, потому что даже если бы кто-то взял, далеко бы не унёс. Ведь куда денешься с подводной лодки?

Брус Железной Сосны была большой и неудобной. В таком виде ею нельзя было сражаться — что уж говорить, даже носить с собой такую громадину было бы сложно.

Ей нужно было придать подходящую форму. Проблема в том, что она не поддавалась обычной обработке. Срезать, обтесать, соскоблить — всё это с нынешними силами невозможно. Либо займёт несколько месяцев, а то и год.

Оружие нужно уже сейчас.

Благо, у меня была одна идея, как сократить срок и быстро придать форму дереву. Потому я перевёл взгляд на огонь.

Тотем горел ровно. Пламя было спокойным — оно явно не понимало страха людей вокруг.

Йоту сидел рядом, что-то тихо шептал: то ли заговор, то ли молитву. Ведь обязанность шамана — быть рядом с Тотемом.

Я подошёл к нему и прервал:

— Йоту?

— Не сейчас, юный Алек, иди ложись и постарайся уснуть. Всё будет хорошо.

Голос у него был усталым.

— Я не могу просто лежать и ничего не делать. Можно я воспользуюсь огнём? Хочу сделать себе копьё.

Шаман повернулся и посмотрел на огромный брус в моих руках.

— Зачем тебе копьё среди ночи? Тотем защитит. Незачем возиться, ложись спать, утром…

— Йоту.

— Это лишнее, говорю тебе. Морозная Тварь не войдёт…

— Пожалуйста!

Можно было подумать, что мне нужно разрешение шамана, чтобы сделать копьё, но на самом деле мне нужно было разрешение использовать огонь. И то — лишь чтобы он не мешал.

В итоге мне удалось его уговорить, и он махнул рукой:

— Делай что хочешь. Только не отвлекай!

— Спасибо.

Я сразу же поблагодарил и перешёл к делу. Вообще, звучит как бред, что огонь поможет обработать дерево.

На самом деле это один из самых древних способов. Задолго до пил и рубанков люди делали из дерева чаши, корыта, лодки и оружие.

Разводили небольшой контролируемый огонь прямо на поверхности дерева. Оно обугливалось, верхний слой превращался в уголь, который затем соскабливали.

Цикл повторялся столько раз, сколько нужно, пока не образовывалась нужная форма.

Получив разрешение, я не стал медлить, чтобы шаман не успел передумать. Я сразу же аккуратно сунул один конец бруса в Тотем.

Огонь принял «подношение». Дерево Железной Сосны начало таять на глазах. Всё же это настоящий демон, который за секунды сжирал всё, что ему давали.

Я к этому хоть и был готов, но всё равно выкрикнул:

— Не нужно его есть полностью!

Мой крик, конечно, привлёк внимание шамана, он недовольно цокнул:

— Цыц!

Я же быстро выдернул брус и стал тушить его о землю в пещере. Мне удалось это сделать. Я показал обугленную часть Тотему и сказал:

— Нужно делать аккуратно! Только часть. Ты понял?

Тот обиделся. Он снова изменил свой вид на голову милого «демона»: глаза и рот, но в глазах явно читалась обида — лакомство выдернули прямо изо рта.

— Чего ты так смотришь?

— …

— Ты понял или нет?

Тот кивнул.

— Ну, ладно.

Сказать, что шаман был в шоке, — ничего не сказать. Он просто замер, наблюдая, как я отчитываю их «бога».

Я же примерно понимал, что из себя представляет данный огонь. Я уже видел нечто похожее в «Заброшенной Кузнице Бога». Понятное дело, разница в их уровне была колоссальной.

Данный огонь едва можно было назвать «достигшим первого уровня».

Я взял нож и начал соскабливать уголь с обгоревшего участка. Тот отходил легко, почти без усилий, вскоре открывая светлую древесину под собой.

Я сказал:

— Помни, что нужно делать аккуратно!

После этого снова сунул дерево в огонь. Теперь, когда я донёс до Тотема, что хочу сделать, он выполнял то, что от него требовалось.

— Отлично!

Оказалось, что с ним работать было очень просто. Шаман сидел, сначала хотел отчитать меня, но, увидев, что мы с Тотемом так хорошо поладили, ничего не сказал.

Примерно через полчаса первый этап был завершён. Тот кривой, неотёсанный брус превратился в элегантное копьё: полтора метра длиной, с острым деревянным наконечником.

Форма вышла лучше, чем я рассчитывал: длина правильная, баланс хороший, держать удобно.

Но главное — другое: Тотем вытянул жар из дерева, считай убрал тяжесть. Поверхность потемнела, стала твёрже.

Я поблагодарил Тотем:

— Отличная работа.

Тот закивал, а затем снова принял вид обычного костра. Я же перешёл ко второму этапу, и он в разы сложнее — руны.

Здесь стоит пояснить кое-что важное. Руны я не учил — они пришли вместе с навыком «Создание Божественных Артефактов».

Внутри него было сжато знание тысяч ремесленников, мастеров и творцов. Их опыт, их техники, понимание материалов и форм. Вместе с этим — Язык Ремесленников.

Точный, структурированный язык, который описывает свойства вещей и способы эти свойства проявить.

Сам язык делился на три больших уровня: базовый, средний и высокий. В каждом уровне были свои подуровни.

Я же решил использовать самые базовые,