Я один вижу подсказки 17 - Никита Красавин

стояли ещё девятеро: тепло одеты, у каждого топор на плече и верёвка на поясе. Отряд лесорубов был в полном сборе и явно ждал только меня.

Лунк молча протянул мне топор, потом верёвку.

— Нужно идти работать. Тотем сам себя не накормит.

— Хорошо…

Со вздохом я взял и верёвку, и топор. Он смотрел, как я пытаюсь с помощью верёвки прицепить копьё и топор к спине, явно не собираясь расставаться с оружием.

— Ты хочешь помочь воинам? Это хорошее дело, но твой отец прав. Не нужно жить в облаках. Твоя задача — рубить дерево, нести дерево. Это тоже работа, важная работа, которую кто-то должен делать.

— Я понимаю…

Тот вытянул руку, погладил меня по шапке и сказал:

— Тогда идём. Нас ждут дела!

Глава 14

Морозный волк

ТУНК. ТУНК. ТУНК.

Ритмичные удары топоров раздавались на окраине леса.

Двое лесорубов работали с двух сторон, со злостью вгрызаясь в ствол Железной Сосны.

Я сидел на снегу, руки и ноги гудели. Каждая мышца отзывалась по-своему: где-то больше, где-то меньше.

Думал, что второй день пройдёт легче, но я ошибся. Легче было только в одном плане: я уже знал, как всё устроено.

Где можно чуть придержать силы, где нужно выложиться до конца. Это знание давало лишь небольшое преимущество.

Лунк крикнул:

— Вставай! Твоя очередь.

Я встал, взял топор и подошёл к стволу.

ТУНК. ТУНК. ТУНК.

Я бил, не жалея ни рук, ни плеч. Пытался выплеснуть то раздражение, которое с утра появилось и не давало покоя.

Топор врезался в дерево, а я думал о том, что нужно было создавать не руническое копьё, а рунический топор.

Ещё вчера такая мысль возникала: помочь себе с рубкой деревьев. По сути, это одна из самых тяжёлых задач во всём племени.

Ночью я довольно сильно «сблизился» с Тотемом племени. Хоть вид у него и грозный, поведение было как у ребёнка.

Однако я понял другую вещь: сейчас Тотему было довольно комфортно, но у него не было роста. Для роста нужно больше деревьев. Сильный тотем — сильнее племя.

Рунический топор сильно бы помог в этом. С ним можно было не только сохранить силы дровосекам, но и увеличить поставки древесины минимум в два раза.

Идея казалась здравой. Однако я всё равно сделал копьё и не жалею. По крайней мере, с ним было в разы спокойнее.

В какой-то момент Лунк крикнул:

— Достаточно, отдыхай!

Я отступил в сторону. На моё место тут же встал один из мужиков, который с новыми силами застучал своим топором:

ТУНК. ТУНК. ТУНК.

Я сел на снег, положил топор рядом и смотрел на работающих мужиков. На самом деле ночной волк не давал покоя.

Охотники ушли, вокруг было тихо. Но мысли не отпускали: где сейчас волк? Выследили ли его? Сражаются? Если да, то сколько раненых? Сколько убитых?

В этот момент Книга Жизни и Смерти, лежащая на плече, шевельнулась. Вспорхнула и открылась перед лицом, перед глазами появились плотные строки текста.

Я начал читать. Чем больше читал, тем сильнее хмурился.

[Я сидел на снегу, отдыхал, когда вдруг увидел зелёное сияние. Оно было вокруг моей шеи.

Проклятие активировалось. Призрачный крокодил, обвившийся, как шарф, сдавил горло и негромко издал своё:

— ГРА.

У меня уже был неприятный опыт с этим проклятием. Оно призывало монстра, чтобы убить. Судя по всему, сейчас делало то же самое.

Я не знал, придёт ли зверь. Не знал, откликнется ли тот, кого призывают. Но взял копьё и предупредил остальных, так как считал это правильным.

Однако Лунк разозлился:

— Не неси чушь, парень. Тут никого нет!

Причина его злости была в том, что все и так на взводе. Мы рядом с лесом, ночью не спали, и все понимали, что опасное чудовище бродит где-то рядом.

А тут молодой и глупый накрутил себя и несёт какую-то чушь. Убедить их не вышло: я потратил бы слишком много времени, да и ничего бы это не дало — ни убежать им, ни помочь в бою.

Я знал, что рассчитывать нужно только на себя.

Со стороны пустоши появилось движение. Чисто-белый волк бежал по снегу, хромая на одну ногу.

Это он⁈

Крокодил на шее рычал всё быстрее: ГРААА — дразня зверя, указывая на меня. Волк видел только меня.

Я сглотнул.

Всё произошло быстро. Лунк не успел даже пикнуть. Я выставил копьё вперёд, у меня была только одна попытка.

Когда наконечник находился в двадцати сантиметрах от его головы, глаза волка блеснули белым светом. Он активировал магическую способность.

Мышцы мгновенно застыли. Нельзя было пошевелить ни рукой, ни ногой, ни шеей. Я даже открыть рот не смог, чтобы сказать остальным:

— Бегите!

Так как понимал, что будет дальше. Волк будет наслаждаться пиром.

Перед тем как он разорвал меня на части, я успел подумать только одно: откуда у него магическая способность?

✤ Конец истории ✤]

Я сидел и перечитывал отрывок ещё раз.

Проклятие, волк, магический взгляд и в конце смерть. Каждая деталь была важна, каждая требовала внимания.

Больше всего меня зацепило то, что не было указано в книге. Как будто тот «я» не владел Книгой Жизни и Смерти.

Он не знал, что придёт волк, у него не было предсказания о смерти. В этом был парадокс: если бы тот знал предсказание, то не умер бы. Тогда бы книга не активировалась для меня — и умер бы я.

Это как с парадоксом дедушки: логическое противоречие, при котором человек возвращается в прошлое и убивает своего дедушку до зачатия родителя. В таком случае он не родится, а значит, не сможет вернуться назад и убить своего дедушку.

То есть создаётся цикл противоречий.

Я думал об этом, когда вставал, когда взял копьё в руки и посмотрел в сторону пустоши.

Только тогда проклятие, которого я ждал, активировалось. Призрачный зелёный крокодил, обвивший шею, издал негромкое:

— Гра!

Почувствовав что-то, Лунк спросил:

— Что случилось?

— Ничего страшного, просто проявляю бдительность.

— Молодец, — буркнул тот, отвернувшись.

В стороне пустоши — снег, тишина и серое небо.

Я знал, что волк там, но всё равно его не видел. Белый зверь на белом снегу. Его природная маскировка довольно эффективна.

Только когда он подошёл достаточно близко, я увидел его: огромный белый волк, возвышающийся метра на три-четыре над землёй.

Правую переднюю лапу он держал поднятой, явно та до сих пор болела.

За моей спиной кто-то резко выдохнул.

— Это же то чудовище!

— БЕГИ! — рявкнул Лунк.

Он кричал