Первый Предтеча 3 - Элиан Тарс

К местным я выходил уже с чётким пониманием того, что в скоро будущем будет их ожидать.

И нас, к слову, тоже.

Гвардейцы сложили друг на друга два ящика с боеприпасами. На них я и встал, чтобы меня было всем видно и слышно.

Галдящий народ тут же притих.

— Значит так, — спокойно начал я, не используя Голос. — Я только что подписал документы. С этого дня Чёртова Лапа принадлежит роду Северских.

— Какому роду?.. — загудели в толпе.

— Северские?

— Это ж ваш род!

— Вся Чертова Лапа⁈

— Вся, — подтвердил я. — И да, вы правильно поняли — теперь это земля моего рода, так что отныне ренту вы платите мне.

Кто-то ахнул, кто-то выругался вполголоса. Степаныч инстинктивно сделал шаг назад, будто защищая невидимую корову.

— Только ренту я снижаю, — продолжил я. — Пятнадцать процентов вместо двадцати.

И вот тут гул снова оборвался. Люди уставились на меня так, будто я заговорил на незнакомом языке.

— Это… поменьше будет, — осторожно произнёс Михалыч, шевеля губами, словно пересчитывал в уме.

— Поменьше, — подтвердил я. — Но взамен я ожидаю от вас готовности выйти на работу, когда потребуется. Не каждый день и не бесплатно. Но когда моему роду понадобятся руки, я рассчитываю, что вы откликнетесь.

— Какую ещё работу? — насупилась полная женщина с корзиной.

— Строительство, ремонт, хозяйственные дела. Территорию нужно обустраивать, работы на всех хватит. За неё я буду платить отдельно. И выше среднего по рынку.

Тишина повисла такая, что стало слышно, как где-то на соседнем дворе кукарекает петух.

— Погодите-ка, — тощий парень в телогрейке, который ещё утром кричал про выселение, вытаращил глаза. — Вы и ренту снижаете, и за работу ещё платите?

— Да, — кивнул я. — Мои люди в обмен на преданность должны хорошо жить. Голодный работник плохо работает, а недовольный сосед хуже любого врага.

Местные переглядывались. Михалыч смотрел на полную женщину, та на Степаныча, Степаныч на свои калоши. Молодая мать прижимала ребёнка и кусала губу.

— Оно конечно заманчиво, — протянул Михалыч, — но как-то боязно, ваше благородие. Вы тут без году неделя, стрельба на днях была, машины какие-то ездят… А ну как завтра ещё хуже станет?

— Хуже, чем было? — я обвёл рукой покосившиеся заборы, разбитую грунтовку, заросшую бурьяном канаву. — Когда вы платили ренту Империи, кто-нибудь приезжал чинить вам дорогу? Ставить фонари? Чистить колодцы?

Молчание было красноречивее любого ответа.

— Да они только обещают, — вполголоса буркнула баба Галя. — И то не всегда. Всё сами, Антон Игоревич! Нахрен мы никому такие красивые не сдались!

Народ загудел, соглашаясь с бабкой. Краем глаза я заметил, как ей улыбнулся Петрович и показал большой палец.

Да уж… Вот кто у меня ответственным за формирование позитивного общественного мнения.

— Можно подумать, ваше благородие? — наконец выдавил Михалыч, но когда я повернулся к нему, он стушевался и неуверенно промямлил: — Ну, посоветоваться с остальными… Не все же пришли!

— Думайте, — кивнул я. — Спешить некуда. Кто решит остаться на новых условиях, обращайтесь к моей кузине Мирославе Сергеевне, либо ко мне.

Местные задали еще несколько неуверенных вопросов, и получив на них ответы, с моего дозволения начали расходиться. Медленно, оглядываясь, бормоча друг другу что-то на ухо. Михалыч задержался, потоптался и, кашлянув, произнёс:

— Не в обиду, ваше благородие… но забор бы вам и правда надо бы… — он кивнул на те щербины, что окружали участок. — Да и не только вам. У Кольки-плотника руки золотые, только платить ему нечем было.

— Вот и пришлите ко мне Кольку, — сказал я.

Михалыч кивнул и ушёл, засунув руки в карманы.

Когда последний местный скрылся за поворотом, я вернулся за забор и обвёл взглядом свои владения. Точнее свои «персональные» владения, ибо теперь вся Чертова Лапа моя.

Итак, что мы имеем… Покосившийся «проклятый дом» с лабораторией и Местом Силы. Помятый «Волк» с разбитой фарой. «Егерь», трофейные машины и десяток гвардейцев, половина из которых ещё не оправилась после отката от эликсира. Одноглазый капитан с топором, старик с чудо-ружьём и мальчишка с тёмным Даром. Ещё Рух на ветке и кузина в чужой рубашке.

И территория, которую нужно обустраивать и охранять.

Святогор подошёл, будто прочитав мои мысли.

— Первый, нужно выставить дозоры по всему периметру. Теперь это наши земли, и если кто-то сунется, мы обязаны знать заранее. С этого дня риск провокаций и атак возрастает значительно.

— Знаю, — ответил я. — Сколько нужно людей?

Свят окинул взглядом округу и нахмурился.

— Для нормального патрулирования такой территории, с учётом подъездных дорог, лесополосы и речного направления… Минимум двенадцать бойцов в смену. Это три смены по четыре, круглосуточно. Итого тридцать шесть, и это только на дозоры. Без учёта тех, кто нужен на хозяйстве, на выездах и в резерве.

— Пока работаем с тем, что есть, — выдохнул я. — Усиль посты на ключевых направлениях, остальное пока закроем Рухом и моими Рунами.

Святогор кивнул, но по его лицу было видно, что ответ ему не нравится.

Мне, впрочем, тоже.

Но ничего. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Живот недовольно заурчал.

Пожалуй главная сейчас проблема в том, что за всей этой юридической суетой я пропустил завтрак. На этой мысли я зацепился взглядом за кузину. Мирослава подставляла хмурое лицо солнцу, и сейчас будто бы почувствовала мой взгляд.

Взглянула на меня. Вопросительно дернула подбородком.

— Старый, — окликнул я Петровича, проходившего мимо с какими-то мешками. — Собери нам паёк на двоих. Пойдём с Мирославой Сергеевной позавтракаем да владения осмотрим.

Глава 7

Петрович мельком глянул на удивлённую Мирославу, затем на меня, кивнул и деловито ответил:

— Сей момент, Антон Игоревич.

Через пару минут он вынес рюкзак. По весу было ясно, что Петрович напихал туда гораздо больше, чем нужно двоим. Ну да ладно, в вопросе провианта старик всегда перестраховывается и берёт с хорошим запасом.

Я закинул рюкзак на плечо и, проходя мимо «Егеря», незаметно сунул в него ещё кое-что, прихваченное из ящика с трофеями.

Недалеко от ворот меня перехватил Святогор.

— Первый, — протянул он рацию. — Возьми.

— Территория здесь наша, — заметил я.

— Мне так будет спокойнее, — хмуро ответил Свят и, не дождавшись,