Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

— Иди уже, — усмехнулась она отстранившись. — А в папке что?

— Материалы по заданию. Я предварительно согласился, но конкретного ответа еще не дал. Утром мне позвонят. А пока, нужно хотя бы бегло все просмотреть и понять, что к чему и чего они от меня хотят.

— Ну, хорошо. А я пойду Егора проверю.

Супруга ушла в другую комнату, а я достал папку, открыл и начал перебирать содержимое.

Несмотря на толщину папки, документов внутри было немного. Сложенная вчетверо карта, несколько фотографий, распечатки. Я разложил их на столе.

«Объект 82». Остров Рудольфа. Ага… Я вытащил из стола карту мира, развернул ее и принялся искать этот остров. Минута и стало ясно, куда занесло отца. Точка назначения — самый северный остров архипелага Земли Франца-Иосифа.

Я ничего не знал об этой части страны, как-то не пришлось. В советской географии имелось упоминание, что там расположена метеостанция и точка для полярных экспедиций. Ничего больше. Но то, что лежало передо мной, говорило об обратном.

Спутниковые снимки. Какие-то строения, явно не метеостанция. Ангары. Вышка. И несколько зданий, скрытых в скалах.

«Закрытый военный объект», — говорилось в сопроводительной записке.

«Создан в 1966 году. Назначение — не раскрывается».

Я перелистнул страницу. Фотография отца. Снимок сделан явно скрытой камерой — размытый, нечеткий. Он стоял у какого-то здания, сжимал в руке папку. По силуэту было понятно, что это он. А на заднем фоне какая-то металлическая конструкция.

— Зачем тебя туда послали? — задумчиво пробормотал я. — И почему ты не вернулся?

Ответов не было. Пока не было.

Я изучил карту. Остров Рудольфа — крошечный клочок земли, затерянный во льдах. Ближайшая точка — Земля Франца-Иосифа, еще несколько островов, и все. До материка — сотни километров. Зимой — лед, полярная ночь, ветра.

Как туда добираться? Либо по воздуху, либо морем.

Я отложил карту, взял документы. Технические данные, стенограммы. Глубина заложения объектов — до тридцати метров. Автономное энергоснабжение. Системы жизнеобеспечения. Что-то про радиационный фон — в норме.

Радиационный фон? Зачем на полярной станции измерять радиацию?

Я задумался. Это зацепка. Мысль крутилась, но пока не складывалась в общую картину.

— Максим, — Лена заглянула в комнату. — Ты еще не спишь?

— Сейчас, — ответил я. — Еще немного.

— Ты сидишь уже три часа! Половина первого ночи.

Она подошла, посмотрела на разложенные бумаги.

— Что это?

— Материалы по объекту, — задумчиво сказал я. — То место, куда я лечу.

— И что там находится?

— Не знаю. Данные засекречены, мне дали только то, что доступно. Но я точно уверен, там есть что-то важное. Иначе бы генерали подняли бы шум совсем другого уровня. А так получается, что все строго ограничено и зажато грифом секретности.

Она помолчала.

— Понятно. Максим, иди спать. Если все как ты говоришь, то завтра у тебя будет тяжелый день.

И это действительно было так. По своему опыту я знал, что такие операции никогда не бывают простыми. Даже сами организационные меры без проблем не обходятся, а уж перелеты, поиски транспорта, проводников, развертывание связи… В общем, эта командировкка простой точно не будет. Хорошо, что это север — там не стреляют. Ну, по крайней мере я надеюсь.

Я согласно кивнул, собрал бумаги в папку. Потушил свет. Диван был уже разобран, а из соседней комнаты раздавался храп Михаила Михайловича. Тот гудел так, что даже вода в стакане вибрировала.

Лена легла рядом, прижалась. Я обнял ее, уткнулся лицом в приятно пахнущие волосы.

— Максим, я устала… — тихо сказала она. — Устала быть одна. Всегда сама, без тебя. Да, теперь я с сыном, нам помогает твоя мама, отец… Но я хочу, чтобы ты был рядом, хотя и понимаю, что я жена военного человека. Я знаю, что ты не по своей воле мотаешься по этим командировкам. Тогда, в Сирии я полностью поняла, чем именно занимается твоя группа «Зет». Раньше я думала иначе. Я тогда все поняла, приняла как есть. Вот только тогда у нас не было Егора, за себя я не думала. А если ты не вернешься? Если Егор останется без отца?

— Я понимаю, но это исключено! — сказал я. — Много кто пытался так сделать — ни у кого не получилось и не получится.

— Ой, не знаю. Ты же не бессмертный. Вспомни то серьезное ранение, когда тебя едва смогли с того света вытянуть?

— Да, знаю. Помню. Ты это говоришь каждый раз.

— И каждый раз так и получается. Мое состояние представь, как ты на задании, так я готова таблетки пить. Ты уже говорил, что уйдешь служить в другое место, но не уходишь. Я знаю, тебя Хорев не отпускает. Но, может быть нужно идти выше? Может быть, те, кто отправляет тебя на север смогут повлиять на дальнейшую службу?

— Да, ты права. Я попробую.

Супруга чуть улыбнулась, обняла меня. Прижалась еще теснее.

— Спокойной ночи, мой защитник!

— Спокойной ночи, самая красивая, заботливая, любимая и терпелива жена!

Но сон не шел. Я еще долгое время лежал, смотрел в потолок, думал. Об отце. О Беркутове. Об этом «Объекте 82». О том, что меня ждет впереди.

И о сыне. О маленьком Егоре, который спит в соседней комнате. Ради него, ради нашей семьи я должен вернуться, что бы там ни произошло. Обязательно. Иначе и быть не может.

Уснул я ближе к половине третьего.

Утром Лена разбудила меня в шесть. Егор уже вовсю резвился в кроватке, а рядом что-то бубнил сонный Лось.

— Вставай, — сказала она. — Пора завтракать.

Я умылся, побрился, оделся. Сделал контрольный звонок. Взял уже свой «тревожный» рюкзак — теплые вещи, аптечка, аварийный сухой паек, фонарик с парой дополнительных батареек, спички, компас и нож. Конечно, остальное я возьму на месте, но свой критический запас должен быть. Это неотложное правило.

Оружие я тоже взял. Был у меня отдельный ствол, с которым я прошел не одну операцию. Его мне подогнал Шут года полтора назад. Это был уже не новый, но надежный как швейцарские часы ПБ-1С, со съемным глушителем в компактной кобуре. К нему два магазина по восемь патронов.

Лена не вмешивалась, я всегда все собирал сам. Она стояла в коридоре, держала сына на руках.

— Всегда помни, мы ждем тебя дома! — ободряюще сказала она.

— Это самое главное для меня! — ответил я.

Поцеловал Егора, поцеловал Лену. Сын что-то довольно агукнул и уронил погремушку на пол. Я улыбнулся, закинул рюкзак на плечо, вышел на лестницу и закрыл дверь.

Спустился во двор. У подъезда уже стояла