Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

техника, но она себя хорошо зарекомендовала в здешних условиях. Скорость — около тридцати километров в час. По времени — четыре-пять часов. Но это если лед ровный, чего скорее всего, не будет. Будем решать проблемы по мере их появления. Вопросы?

Вопросы, конечно же были, но задавать их сейчас было глупо.

Далее он показал на карту.

— В это время года лед не ровный. Торосы, разводья, трещины. Местами — молодой лед, он тонкий, проламывается под весом. Местами — битый, суда на нем могут потерять управление.

— А что насчет обледенения? — спросил механик.

— Обледенение — главная опасность, — ответил Виктор Петрович. — Вода под судном — соленая. Она попадает на корпус, на воздушную подушку, на винты. На морозе она замерзает мгновенно. Если намерзнет лишний вес, судно потеряет управление. Или вообще встанет. Поэтому — никаких остановок. Идем до упора.

— А если все же встанем?

— Если встанем — будем откапываться. Вручную. Лопатами, молотками, в общем, чем придется. Времени это займет много. А времени у нас как раз мало. Еще неизвестно, что мы встретим на точке прибытия.

Специальные костюмы — теплые, непромокаемые, с капюшонами, с неопреновыми манжетами, чтобы снег не забивался под рукава. Жилеты, спасжилеты, перчатки в два слоя, очки-консервы, чтобы не ослепнуть от снега, на котором отражаются солнечные лучи. На ноги — унты, меховые, с толстой подошвой. В таком снаряжении я чувствовал себя космонавтом.

Солнце висело низко над горизонтом, светило тускло, совсем не грело. Наши суда на воздушной подушке стояли на льду, готовые к старту. Они были похожи на огромных серых жаб — приземистые, с толстым днищем, с винтами в кожухах. Винты были закрыты сетками, чтобы в них не попали льдины.

— Все, грузимся! — скомандовал Сухов.

Я сел рядом с Дмитрием Александровичем во второе судно. Игорь Викторович — в первое, с начальником.

Двигатели заревели. Громко, натужно, с металлическим оттенком. Судно дрогнуло, оторвалось ото льда и медленно заскользило вперед.

Мы на ебольшой скорости, около двадцати километров в час, двигались между торосами. Лед был неровным, судно подпрыгивало, кренилось, дергалось из стороны в сторону. Внутри было шумно — винты ревели, воздух свистел, корпус скрипел. Разговаривать было сложно, приходилось кричать.

Торосы были буквально повсюду — самых разных размеров, они поднимались на три-четыре метра, громоздились друг на друга, образуя хаотичные стены. Судно лавировало между ними, обходило, иногда почти касаясь бортами. Водитель — уже немолодой мужчина, с цепким взглядом и крепкими руками в мозолях — вел машину уверенно, явно пересекая эти нагромождения не первый год.

— Опасно, — громко сказал я Дмитрию Александровичу, когда мы миновали особенно узкий проход.

Он кивнул, не отрывая глаз от торосов.

— Опасно, — согласился он. — Но другого пути нет. Вездеходы провалятся под лед, а на лыжах долго и не менее опасно. Разве что ледокол сюда гнать, но это почти невозможно.

Время тянулось медленно.

Я смотрел на лед, на снег, на серое небо. Сейчас здесь было только холодно и страшно.

Через два часа мы остановились на короткий привал. Вышли из судов, размяли ноги. Кто-то курил, кто-то пил чай из термоса. Виктор Петрович сверился с картой.

— Примерно половину прошли, — сказал он. — Но дальше будет сложнее.

Он забрался на один из торосов, принялся осматривать льды на северо-востоке. Минут пять он изучал путь впереди, затем спустился обратно.

— Так, внимание. Картина хуже, чем я думал. Там ледовое поле. Торосы выше — местами, до десяти метров. Проходы уже перемешало, так что пройти мы там скорее всего уже не сможем. Нужно будет делать крюк. Лиюл восточнее, либо западнее. Но западнее в прошлый раз уже были намесы, которые мне не нравились. Так что лучше взять восточнее. Километров на двадцать.

Я посмотрел на бескрайнее ледовое поле. Оно уходило за горизонт, белое, слепящее, с редкими темными пятнами — там, где лед был тонким и проглядывала вода.

— Если мы сделаем крюк, сколько времени потеряем? — спросил я.

— Часа два-три. — Виктор Петрович убрал карту. — Но если попробуем пройти напрямик, можем потерять судно. Или людей. Выбирайте.

Посовещались, естественно выбрали крюк.

Мы снова сели в суда, двинулись дальше. Теперь лед стал еще хуже. Торосы поднимались на шесть-восемь метров, смыкались над головой, образуя ледяные коридоры. Судно с трудом пробиралось между ними, винты выли на пределе, корпус скрипел и стонал.

Брызги от подушки летели во все стороны. Они попадали на корпус, на винты, на стекла. И тут же замерзали, превращаясь в ледяную корку. Водитель то и дело включал обогрев, но он не справлялся.

— Обледенение, — сказал Дмитрий Александрович, показывая на лобовое стекло.

Я посмотрел. Стекло было покрыто толстым слоем льда, сквозь который почти ничего не было видно. Водитель включил дворники, но они тут же замерзли, превратившись в бесполезные куски резины.

— Будем останавливаться?

— Нельзя! — отрезал водитель. — Если остановимся, замерзнем здесь. Откопаться не сможем.

Скорость упала еще больше. Судно двигалось медленно, почти ползло, словно ощупывая путь перед собой. Водитель смотрел в боковые стекла, лавировал между торосами, объезжал трещины. Я сжимал поручни, смотрел вперед и думал о том, что если сейчас что-то случится — выжить здесь будет непросто.

Дмитрий Александрович молчал. Я заметил, что он сжимал в руке какую-то вещицу — медальон, наверное. В любом случае, он нервничал.

Мы обогнули ледовое поле, вышли на открытый участок. Впереди снова были торосы, но пониже. Водитель прибавил газу, судно рванулось вперед.

— Уже скоро, — сказал он.

Я внимательно смотрел в окно, более менее чистое ото льда. И вдруг заметил кое-что важное.

Слева от нас, в полукилометре, среди завалов из торосов, торчали темные обломки вертолета. Ми-8 — я узнал его по характерному силуэту, даже сквозь снежную пелену. Он лежал на боку, искореженный, с пробитым фюзеляжем. Винты были сломаны, хвостовая часть оторвана и валялась отдельно.

— Стойте! — крикнул я. — Остановите!

Водитель затормозил. Судно замерло на льду.

— Что там? — спросил Дмитрий Александрович, щурясь.

— Вертолет, — ответил я. — Наверняка тот самый, что пропал ранее… Нужно проверить его!

Глава 8

Подозрительные моменты

Мой энтузиазм был воспринят совсем не так, как я рассчитывал.

Холодно и неуверенно. И в первую очередь людьми из НИИ «Гроза».

— Громов! А какой смысл осматривать обломки? — первым возразил Осипов. — Там же все обледенело, вряд ли что-то удастся найти. Больше двух недель прошло. Ноги можно переломать — сплошное нагромождение льда.

— И что, мы просто проедем мимо?

— Считаю, что так и нужно сделать. К тому же, у нас совсем другие задачи! Обозначим координаты точки падения, передадим персоналу на