Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

— Вы что-то знаете? — спросил я прямо.

Он помолчал.

— Знаю, что вертолет пропал, — ответил он. — Знаю, что его искали. И все.

— Плохо искали. Кто мог стрелять внутри салона? Зачем?

— Громов, да мало ли что здесь было? — он пожал плечами. — Может экипаж отстреливался от медведей. Какая разница? Нам нужно на объект, а не гадать, что случилось с вертушкой! Экспедиция собрана вовсе не для этого, у нас конкретные цели!

— Разница есть, — сказал я жестко. — Потому что если в вертолете стреляли, значит, на то была причина! И уж точно эта причина не по вине медведей!

Он не ответил. Посмотрел на меня пронизывающим взглядом. Отвернулся, медленно пошел обратно к судну.

Я перевел взгляд на Дмитрия Александровича. Тот стоял, опустив голову, тоже нервничал.

Они что-то знают. Я буквально чувствовал это. Я не утверждаю, что произошедшее по их вине, но что-то они наверняка знают.

— Дмитрий Александрович, — позвал я.

Он поднял голову, посмотрел на меня странным, задумчивым взглядом.

— Что вы об этом думаете?

— Думаю, — он сделал паузу, — что нам нужно убираться отсюда. И по-быстрее.

Я слегка ухмыльнулся. Повернулся к Сухову.

— Виктор Петрович, свяжитесь с островом, нужно доложить им о находке, пусть зафиксируют координаты.

— Хорошее решение. Вернемся в судно, возобновив связь с островом Хейса.

Я еще раз посмотрел на искореженные обломки вертолета. На два тела, застывшие во льду. На следы, которые говорили о том, что здесь не все так просто.

— Идем, — сказал я.

Мы вернулись на суда. Двигатели заревели, и мы медленно двинулись дальше.

Через час погода начала портиться интенсивнее.

Сначала я подумал, что мне показалось. Ветер, который дул ровно, постепенно изменил направление, ударил в лобовое стекло. Поднялась метель, которая быстро переросла в настоящий буран. Видимость резко упала.

— Кажется, плохо дело, — заметил Дмитрий Александрович. Голос его дрогнул.

Я смотрел вперед. Видимость была просто отвратительной. Торосы, которые раньше были видны издалека, теперь возникали из ниоткуда, и водитель едва успевал уворачиваться и менять направление. Судно бросало из стороны в сторону, винты выли чуть ли не на пределе. Слышался гул, треск. Лет трещал, торосы пришли в движение, иногда наваливаясь друг на друга.

— Не нравится мне это, — произнес водитель и в его голосе слышалось напряжение. — Если встанем, нас может раздавить! Повреждение конструкции — гарантия серьезной поломки.

— Не раздавит! — перебил я. — Наверное, лучше держаться на открытом месте, чем у льдов?

— Да, лучше так. Рисков быть раздавленными меньше.

Второе судно почему-то начало отставать. Я видел, как его силуэт и свет фар то появляется в снежной пелене, то исчезает.

— Что с ними? — крикнул я радисту.

— Связь совсем хреновая, почти ничего не слышу! — отозвался он. — Помехи!

— Сбавляем скорость! Ждем!

Водитель убрал газ. Судно практически остановилось. Второе приблизилось, встало за нами. Я высунулся наружу, прикрывая лицо рукой, но меня тут же засыпало снегом. Натянув шапку, капюшон и рукавицы, я вновь выбрался наружу и пошел ко второму судну. Приблизился к двери, мне открыли.

— Что у вас? — крикнул я.

— Обледенение! — ответил механик. — Винты забиты! Нужно чистить!

— Чистите! Только быстро, иначе мы тут надолго останемся!

Я торопливо вернулся обратно, захлопнул дверь. В салоне было тесно, пахло сигаретным дымом и немного соляркой. Кто-то болтал, кто-то курил, не выходя наружу. Было тревожно.

— В чем там проблема? — спросил Дмитрий Александрович.

— Лед! Сейчас расчистят, поедем!

Минуты тянулись как часы. Я смотрел на часы, на стены, на лица присутствующих. Думал, анализировал.

Через пятнадцать минут механик второй машины постучал в дверь, махнул рукой.

— Готово! — с трудом перекрикивая вой, крикнул он. — Можно двигаться дальше!

— Вперед! — скомандовал я. — Но осторожно!

Как-то само собой получилось, что я начал отдавать распоряжения. Сухов был во второй машине, а Дмитрий Александрович не торопился отдавать распоряжения. Кажется, у него голова была забита совсем другими мыслями. После обнаружения вертолета, оба сотрудника НИИ «Гроза» начали вести себя странно. Остальные участники экспедиции инициативу тоже не проявляли.

Буран тем временем только усиливался. Скорость упала до десяти километров в час. Водитель вел судно почти наощупь, с трудом всматриваясь в снежную пелену.

— До острова около десяти километров, — сказал он. — В такую видимость это займет часа два с половиной. Если не промахнемся.

— Как получается, так и пойдем! — ответил я. — Главное, осторожно!

— Понял, сделаю!

Но через час мы встали окончательно.

Торосы сомкнулись перед нами, образовав ледяную стену высотой метров десять. Обойти было нельзя, а искать обходной путь по такой погоде — это сумасшествие. Слева были такие же завалы, справа глубокая расщелина, где плескалась вода.

— Нужно искать другой путь, — сказал водитель.

Мы двинулись вдоль завала, ища проход. Нашли его через полчаса — узкий коридор, едва проходимый для судна.

— Пролезем? — спросил я.

— Должны, — ответил водитель. Но произнес он это как-то неуверенно.

Мы пролезли, с трудом. Метр за метром. Второе судно — за нами. Снова пошли вперед.

Буран не стихал. Снег кружил, ветер выл, лед скрипел, трещал и стонал. Иногда торосы сталкивались друг с другом, и тогда раздавался гулкий, низкий звук, похожий на раскат грома. Ледяные глыбы крошились, падали, снова вставали.

— Если нас засыплет, — сказал водитель, — Точно не выберемся!

— А ты об этом не думай, просто делай свою работу! — ответил я, но и у меня особой уверенности не было.

Еще минут через двадцать мы снова встали. На этот раз окончательно, для стоянки — небольшой залив, частично защищенный от ветра. Здесь торосы были ниже, снег — не таким глубоким. Место открытое, просматриваемое.

Ожила рация. Кое-как. Сухов передал, чтобы останавливались здесь на ночь. Бурю переждать — вряд ли рядом есть место получше.

— Все, достаточно, — сказал я. — До утра побудем здесь. Потом решим.

Водитель заглушил двигатели, но оставил обогрев. Я кое-как вышел наружу, осмотрелся. Ветер даже не думал стихать, а снег залеплял собой буквально все. Видимость — метров десять.

— Нужно закрепить суда, — сказал Виктор Петрович.

Мы облачились в теплую одежду, выбрались наружу и закрепили их ледовыми якорями, натянули тросы. Потом собрались в одном судне, чтобы согреться.

— Что думаете? — спросил я.

— Буран может идти несколько часов, — ответил метеоролог. — А может и несколько дней. Но судя по показаниям и приборам, через пять-шесть часов, он стихнет.

— Ждем, — сказал я. — Другого решения у нас все равно нет.

Мы пили чай, ели сухпайки, слушали как воет ветер. Спали в мешках. Разговоры не клеились.

— Громов, — спустя время, обратился ко мне Дмитрий Александрович. — Вы зря потратили время на осмотр этих обломков. Вертолет попал в бурю, обледенел и упал. А выживший, если он был, ушел