Перекрестки миров. Том 2 - Джек из тени

Фраза повисла в воздухе. Если бы сейчас купол Сената рухнул им на головы, эффект был бы менее ошеломляющим. Латынь! Не местный диалект, не варварский говор, не напевы сильванов. Язык Империи, язык законов, предков и богов.

Кто-то из сенаторов грузно осел на скамью, хватаясь за сердце. Латынь. Это ломало все шаблоны и переворачивало картину мира с ног на голову.

— Латынь… — прошептал сенатор Корнелий, побледнев как полотно. — Но… как? Они из другого мира за Вратами. Откуда им знать наш язык?

Император скрестил руки на груди, глядя на них с нескрываемым превосходством.

— Задайте себе этот вопрос, мудрейшие мужи Рима. Задайте и подумайте.

Осознание накатывало на Сенат медленно, как тяжелая океанская волна, сметая на своем пути все предыдущие споры и истерики. Латынь. Этот факт мог означать только одно, и мысль эта была настолько колоссальной, что в нее было страшно поверить.

— Прародина… — благоговейно с трепетом выдохнул верховный понтифик, старик в белоснежных одеждах, до этого дремавший в своем кресле. — Терра, откуда пришли Первые Отцы Империи… Это правда, они действительно явились с той самой утерянной Прародины!

По залу пронесся гул, но теперь это был гул шока и почти мистического ужаса. Если зеленые воины с огненными повозками, это потомки Первых Отцов, оставшихся на Терре… Если возможности так шагнули вперед, пока Третий Рим увяз в магии и бесконечных войнах… Это меняло абсолютно все политические расклады.

Император Тит Валерий вернулся на трон и сел. Он дал Сенату пару минут на то, чтобы переварить эту информацию.

— Хватит молиться, понтифик, — резко оборвал религиозный экстаз Император. — Мы здесь не теологию обсуждаем, а выживание государства. Прародина это или нет, факт остается фактом: у нас под боком окопалась армия, способная, пусть и с серьезными потерями, но стирать легионы в пыль. И они говорят на нашем языке.

— Значит, мы братья! — вскочил Флавий. — Мы должны приветствовать их! Открыть им наши города, просить их защиты от малоранов!

Фабий презрительно сплюнул на мраморный пол, наплевав на этикет.

— Ага, братья. Выйди к ним с распростертыми объятиями, старый дурак. Они тебя твоей же тогой и удавят, а потом пустят на мыло. Ты видел, как они воюют? Мне хватило пары десятков строк в донесении, чтобы понять. Наша «плохая война» с малоранами, это детский лепет по сравнению с тем, что устроили «зеленые». Да, у них не было выбора, зато мы точно знаем, что ждет всех нас при самом худшем раскладе!..

После недолгого, но крайне бурного совещания, в котором эмоции уже уступили место холодному политическому расчету, Сенат перешел к общему голосованию по этому щекотливому вопросу. Вариант с военным ударом был снят с повестки окончательно и единогласно.

Было принято единственно верное в текущих реалиях решение: выслать к зеленым воинам официальное посольство. Причем две группы. Первыми пойдут специально обученные «обычные» клерки. Сначала нужно было наладить контакт, оценить масштаб их намерений, понять структуру их командования. А затем в дело вступят люди, облеченные полномочиями говорить от имени Императора, которые решат, будет ли это кровопролитная война, полное подчинение или хрупкий, вооруженный до зубов мир.

И вот тут слово взял старый, прожженный в интригах Кассий. Магистр разведки подошел к самому краю трибуны и облокотился на нее, нехорошо улыбаясь.

— Разрешите добавить, мой Император, — прошелестел Кассий. — Дипломатия, это искусство возможного. Мы знаем, что они сильны. Мы знаем, что они строят крепость. И мы знаем, что они убивают ушастых выродков без малейших колебаний.

— Кто-то из вас только что назвал их братьями. Прекрасно! Давайте сыграем на этом. Давайте используем этот миф о Прародине на всю катушку.

Зал затаил дыхание. Старый лис всегда предлагал самые грязные, но самые эффективные схемы.

— Мы отправим посольство. Повезем дары: золото, лучшее вино, рабов, если они им нужны. Мы признаем родство! Будем льстить, превозносить их мощь, назовем Старшими Братьями, вернувшимися, чтобы спасти младших. Мы дадим им право владеть той землей, которую они уже и так забрали, де-юро закрепив этот клок леса за ними.

— Зачем так унижаться⁈ — взвизгнул Корнелий.

— Затем, идиот, — холодно ответил Кассий, — что любая сила жаждет применения. И любой солдат жаждет врага. Мы обрисуем малоранов как абсолютное, экзистенциальное зло. Чудовищ, которые оскверняют всё живое. Мы сыграем на гордости. Покажем наши сожженные города и убитых детей. Расскажем о мерзостях магии ушастых.

Кассий выпрямился, его голос стал громче от предвкушения гениальной комбинации.

— Если сыграть на общих корнях и грамотно надавить на солдатское эго, этих могущественных пришельцев можно будет втянуть в полномасштабную войну. На нашу войну! Мы предоставим логистику, карты, разведданные. Пусть потомки далекой Земли сами, своими повозками, стирают в порошок кланы малоранов. Пусть проливают свою кровь за интересы Третьего Рима, думая, что спасают заблудших братьев! А мы постоим в стороне, сохраним легионы и добьем победителя, кем бы он ни оказался, когда оба истекут кровью.

В Сенате повисла тишина. А затем патриции начали одобрительно стучать посохами и ладонями по скамьям. План был гнусным и циничным и абсолютно в духе римской политики.

Император Тит Валерий Север медленно кивнул.

— Утверждаю, — произнес он. — Кассий, готовь людей. Найди тех, у кого язык подвешен и без костей, и кто не наложит в штаны при виде железных монстров. Посольство выступает через два дня. Мы открываем сезон большой охоты. И приманкой в ней будем мы сами…

Глава 7

Время «Хэ» наступило без предупреждения, без пафосных речей с трибун и марша «Прощание славянки». Оно просто навалилось с утра вместе с очередной порцией холодной мороси, когда по расположению роты пронеслась короткая команда «к машинам». Вчерашний бытовой уют с горячей водой и сухими кубриками мгновенно схлопнулся до размеров солдатского баула. На хозяйстве, в почти пустой казарме, остались лишь старшина, которому предстояло утонуть в бумажной работе, и тройка самых неопытных салаг из пополнения. Им выпала сомнительная честь охранять пустые койки и смотреть вслед уходящей в неизвестность колонне. Остальные же, распределенные по машинам, молча, с сосредоточенными лицами, готовились к первому серьёзному рейду. В воздухе стояла та особая тишина, какая бывает только перед боем: слышно было лишь сухое пощёлкивание застёжек на разгрузках, лязг затворов при контрольной проверке и приглушённые, отрывистые команды сержантов. Каждый в последний раз подгонял