Хозяин Волшебной Лавки - Юрий Розин

я тоже был голоден. Просто не замечал, ибо привык не замечать за шестьдесят лет, когда обед регулярно откладывался на «потом», а «потом» превращалось в «завтра».

Катя в такие моменты всегда ругалась. «Петенька, ты опять не обедал». «Петенька, ты дождешься, что я приду к тебе в мастерскую и буду кормить с ложечки». Она бы сейчас посмотрела на меня и сказала: «Ну вот, видишь, и в другом мире ничего не изменилось».

— Слушай, — сказала Ася, отодвинув пустую тарелку. — Я не буду делать вид, что не замечаю.

— Чего именно?

— Ты спрашивал, сколько стоит хлеб. Ты не знаешь, где живешь. Ты назвал кофе «кофе», а не «горький», как его называют все нормальные люди. — Она загибала пальцы. — И ты завязал галстук так, будто делал это каждый день всю жизнь, хотя галстуки в Грозове носят только похоронные агенты.

Я отпил кофе. Он был, кстати, неплох — крепкий, чуть горьковатый, без молока. «Горький», значит. Ладно, запомню.

— К чему ты ведешь?

— К тому, что «пробелы в памяти» — это вранье. Ты не помнишь мелочей, но при этом прекрасно умеешь торговаться, разбираешься в людях, знаешь, как вести себя с полицией, и читаешь клиентов как открытую книгу. Так не бывает. — Она помолчала. — Мне не нужна вся правда. Но мне нужно хоть что-то настоящее. Потому что я связала себя с лавкой на три года, и мне хотелось бы знать, что человек, который мне приказывает, хотя бы понимает, куда идет.

Я помолчал. Посмотрел на нее. Девчонка, но не дура. И опасения у нее были справедливыми.

— Хорошо, — сказал я. — Кое-что я помню. Даже больше, чем должен.

Она выпрямилась. Глаза стали внимательными, цепкими.

— У меня есть… скажем так, чужие воспоминания. О другой жизни, другом городе, другом быте. Мне просто нужен контекст.

— Ты их получил из тех часов? — подумав, спросила она.

— Вроде того.

— Что-то ты все-таки темнишь, — погрозила она мне вилкой.

— Ты тоже не открытая книга, но я же не докапываюсь, например, откуда ты узнала про лавку.

— Ладно… — протянула она. — Справедливо.

Ася посмотрела на меня. Потом — в окно.

— Ты странный, — сказала она. Во второй раз за день.

— Ты повторяешься, — заметил я.

— Потому что ты не перестаешь быть странным. — Она помолчала. — Спасибо за обед. Серьезно.

Я кивнул. Оставил на столе деньги за двоих, с небольшими чаевыми, и мы вышли.

* * *

Лавка встретила нас тишиной. Я подошел к полке, на которой стояла шкатулка-накопитель. Часы лежали сверху, на крышке — теплые, тяжелые, с каким-то новым ощущением, которого раньше не было. Как будто внутри, помимо механизма, появилось что-то еще.

Я взял их в руку. Прикрепил цепочку к жилету, спрятал в карман.

[Слышишь меня?]

— Слышу, — отозвался я.

[А теперь выйди за дверь.]

Хм, интересно, что она задумала.

Я спустился по ступенькам, открыл дверь, шагнул на мостовую. Сделал три шага и остановился.

[Вижу! Вижу канал, мост, мальчишку на набережной. Слышу воду и повозку. Милый, это работает!]

В голосе Лавки звучал восторг ребенка, впервые выглянувшего в окно. Впрочем, она двадцать пять лет ничего не видела, кроме собственных стен. Так что не удивительно.

— Рад, что помог, — улыбнулся я.

В этом было что-то настолько простое и человечное — радость от солнца, от воды, от чужих голосов, что на мгновение я забыл, что разговариваю с магическим зданием.

[Спасибо. Ты даже не представляешь, как это… как это много.]

Голос Лавки дрогнул. Я не стал отвечать, просто постоял еще секунду, давая ей посмотреть.

— Ася, пошли. Где тут можно узнать чей-то адрес? — спросил я у колдуньи.

— Справочное бюро, — вздохнула она, делая вид, что делает мне одолжение и не замечает того, что я не знаю еще одного очевидного факта.

Справочное бюро нашлось на ближайшем перекрестке — маленькая контора с вывеской «Городской справочный центр» и окошком, за которым сидел сонный клерк.

За десять рублей он выписал мне список оценщиков магических артефактов с адресами — семь контор, разбросанных по городу.

— Три в центре, — Ася заглянула в список. — Два в Заречье. Один на Портовой, это далеко. И один за Медным мостом, минут десять топать на своих двоих.

— Начнем с ближних.

Мы пошли. Лавка молчала, но я чувствовал ее присутствие.

— Расскажи мне про город, — попросил я негромко, когда мы свернули на широкий бульвар с каштанами. — Ты помнишь его?

[Помню. Когда я была в лучшей форме, то могла видеть на сотни метров во все стороны. Потом, по мере того, как из меня уходила магия, радиус уменьшался. Сейчас я не вижу дальше края тротуара перед входом. Мой город был другим. Тише. Меньше. Повозки были все с лошадьми, а магических фонарей на улицах не было — только масляные. Зато река пахла рыбой, а не маслом. И на этом бульваре по вечерам играл оркестр.]

— Оркестр? — удивился я.

[Духовой. Каждую пятницу, с весны до осени. Рита ходила слушать, когда была молодой, и мы слушали вместе. Все время просила устроить ей балкон на втором этаже, чтобы самой слышать музыку. Я пыталась — но создание чего-то нового без хозяина невозможно.]

— А что еще было на этом бульваре?

[Книжная лавка. Рита ходила туда и возвращалась с такой стопкой, что еле несла. У нее вся спальня была в книгах. Когда она состарилась и перестала ходить, я каждый вечер переворачивала ей страницы.]

— Ты переворачивала ей страницы? — я не совсем понимал, как такое возможно.

[А что такого? Я же могу двигать предметы!]

Я представил это: старая женщина в кресле, на коленях — книга, а страницы переворачиваются сами. Уютная картинка. И грустная, потому что после Риты никого не осталось.

— Мне жаль, что тебе пришлось так долго быть одной, — сказал я.

[Спасибо. Но это не было так, как если бы я сидела взаперти. Я спала. Почти все время. Это было… как зима. Длинная, темная. Но я знала, что когда-нибудь весна будет. И она пришла.]

Ася шла рядом, молча. Она, разумеется, слышала только мою половину разговора, но научилась не перебивать.

— Лавка вспоминает старый