Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин

падает ни на волос, оболочка цела, изоляция цела. Аварийная система видит нетронутую линию, потому что линия и вправду стоит невредимая. Сигнал просто тихо прослушивают со стороны, как будто прикладывают ухо к стене.

— Индуктивный съемник, — медленно проговорил Ярдли. — Без врезки. Поэтому у меня тишина на пульте. — Он провел ладонью по седому ежику волос. — Двадцать лет в связи, а такого у себя на магистрали никогда не было. — Он посмотрел на меня. — Хорошо. Допустим так и есть. Вы знаете, как это найти? Двадцать восемь миль кабеля под полем. Иголка в стоге сена.

— Я примерно знаю, — ответил я, — но технически реализовать сможете только вы. У вас же есть способ проверить кабель по всей длине?

Ярдли помолчал, глядя на карту. Потом кивнул.

— Есть, — сказал он. — С помощью рефлектометра.

Ярдли выделил технический фургон, «Шевроле Вэн» с надписью телефонной компании на борту и своего инспектора, Дональда Крейвена, с прибором, который он называл рефлектометром: «Хьюлетт-Паккард 1415А», ящик с экраном и ручками. Выехали затемно, чтобы встать на трассу к рассвету: я, Дэвис, Крейвен и двое техников.

Декабрьское утро в округе Уилл выдалось стылое и тихое. Соевые поля убраны, стерня торчала из тонкого снега, земля промерзла до камня, над низинами стоял туман, и сквозь него медленно проступало белесое солнце.

Грунтовые дороги, редкие фермы вдали, ни души. Хорошее место, чтобы спрятать провод. И чтобы никто не заметил.

Крейвен подъехал к контрольному колодцу у обочины, бетонный лючок, под ним точка доступа к магистрали. Откинул крышку, спустился, подключил прибор к кабелю.

Пока он возился, я смотрел через его плечо, и он, заметив интерес, стал объяснять, спокойно, как объясняют любителю, без снисхождения.

— Штука простая по идее, — сказал он. — Прибор посылает в кабель короткий электрический импульс. Импульс бежит по проводу. И везде, где в кабеле есть неоднородность, стык, муфта, где две секции кабеля соединены, часть импульса отражается обратно, как эхо от стены. — Он показал на экран осциллографа «Тектроникс», подключенного рядом, зеленая линия с зубцами. — Вот эти отражения мы и ловим. По времени, через сколько вернулось эхо, я знаю точное расстояние до неоднородности. Скорость сигнала в кабеле известна, дальше простая арифметика.

— И как отличить врезку от обычного стыка?

— Муфты идут через равные промежутки. — Крейвен провел пальцем по зубцам на экране. — Видите? Ровные зубья, как у пилы, через равное расстояние. Это штатные соединения секций, я их все знаю по схеме, они нанесены на карту. А вот если между двумя штатными зубьями выскочит лишний горб, которого на схеме нет, это и есть наша аномалия. Что-то на кабеле, чего там быть не должно.

Он начал измерять. Послал импульс, считал отражения и записал.

Переехали к следующему колодцу, повторили. Так мы и продвигались, миля за милей вдоль невидимой под землей синей линии, от колодца к колодцу, медленно и методично.

Крейвен сверял каждый зубец со схемой на планшете. Час, другой. Туман сходил, поля светлели.

На двадцать третьей миле от Гэри Крейвен замер над экраном.

— Что-то есть, — сказал он тихо.

Я нагнулся. Между двумя ровными штатными зубьями на зеленой линии торчал маленький лишний горб. Невысокий, но отчетливый. Чужой.

Крейвен сверился со схемой, потом отсчитал по шкале.

— Тут не должно быть ничего, — сказал он. — А оно есть. — Он подкрутил ручку, уточняя данные. — Вот оно. Отсюда примерно… — он прикинул, — четыреста ярдов вперед вдоль трассы. Плюс-минус тридцать футов.

Двадцать три мили от Гэри. Ровно та точка, которую я искал.

— Дальше пойдем пешком, — сказал я.

Мы пошли по полю с металлическим щупом, длинным стальным прутом, которым техники нащупывают кабель под землей. Крейвен отмерил расстояние от колодца рулеткой, потом стал тыкать щупом в мерзлую землю через каждый фут, слушая, как прут упирается в кабельную защиту на глубине.

Кабель лежал в четырех футах под промерзшей пашней. И на нем, там, где показал прибор, мы нашли катушку. Когда вскапывали землю очень быстро поняли что ее уже копали тут не один раз.

Я попросил ничего не трогать.

Ферритовая катушка охватывала кабель снаружи кольцом, также как я рассказывал Ярдли. Без всякого разреза и вскрытия оболочки.

Просто муфта, надетая на провод, снимающая магнитное поле. От нее в сторону, горизонтально, под землей, уходил тонкий коаксиальный провод.

Мы прошли по его следу, едва заметной просадке в почве, ярдов сто, к обочине грунтовой дороги, где стоял невзрачный бетонный блок. Такие блоки торчат по всем мелиорированным полям Среднего Запада, оголовки дренажных труб, их тысячи, никто не смотрит дважды. Идеальная маскировка.

Я сфотографировал все, прежде чем открывать, катушку на кабеле, ход провода, блок снаружи, со всех сторон. Работал «Никон Ф2», черно-белая пленка «Кодак Три-Икс», высокочувствительная, для пасмурного утра. Снимал сам, методично, как учили, общий план, средний, деталь, и линейку в кадр для масштаба.

Потом мы вскрыли блок.

Внутри было сухо и аккуратно. Транзисторная плата на текстолите, чисто спаянная.

Демодулятор, устройство, превращающее снятый с кабеля сигнал обратно в читаемые знаки. Рулон телетайпной ленты, на котором узкими строчками печатались расшифрованные котировки.

И аккумулятор «Эксайд» на двенадцать вольт, питавший всю схему. Кто-то построил здесь, в дренажном блоке посреди соевого поля, маленькую тайную приемную станцию, она день и ночь слушала магистраль, расшифровывала котировки и писала их на ленту.

На корпусе аккумулятора фломастером стояла дата. Аккуратная, рукой человека педантичного. Дата последней замены.

Я посчитал. Восемь дней назад.

— Аккумулятор такой схемы тянет дней десять, — сказал Крейвен, осмотрев прибор. — От силы двенадцать на морозе. Дальше сядет, и приемник встанет.

Я смотрел на дату и думал. Значит, тот, кто это обслуживает, приезжает раз в десять дней, меняет аккумулятор и забирает накопленную ленту.

Восемь дней уже прошло. Через два дня, край через четыре, он приедет снова. Сам, своими руками, к этому блоку, посреди голого поля, где спрятаться негде и сбежать некуда. Хотя, может приехать даже раньше, потому что сигнал пропал.

— Дэвис, — сказал я, не отрывая глаз от блока. — Скоро он приедет сюда снова.

Мы оставили наблюдателей у места обнаружения блока. Поодаль, в овраге, с биноклями чтобы не было заметно.

Образцы я отвез в криминалистическую лабораторию чикагского отделения. Местный эксперт, Билл Харрис, молодой, дотошный, проработал со мной два часа, и эти два часа дали больше, чем вся беготня по