Палочки для еды - Сяо Сян Шэнь

так, что после окончания четвертого урока мы встречались на большой перемене и ели рядом и, наконец, сдружились настолько, что он показал мне свое секретное место.

Обычно он, закончив обед, не сразу возвращался в класс. Иногда с книгой в руках куда-то уходил – возможно, у него было любимое место, хорошо продуваемое ветром. Среди наших одноклассников некоторые занимались в секциях и на большой перемене тренировались, но его среди них не было видно, поэтому я и предположила такое. Но на самом деле никто не знал, где он, никто его не видел.

Интересно, где же он проводил время?

– Спать днем у меня нет привычки, – с усмешкой сказал он. – Если бы я спал в классе, кто-нибудь бы это запомнил. Все думают, что я либо на секции, либо в лаборатории, вот никто и не приходит ко мне.

С первого взгляда он казался трусоватым, но на самом деле был очень дерзким.

Даже если я проводила большие перемены с ним, никто этого не замечал, и надо было остерегаться только преподавателей, которые незаметно наблюдали за всеми.

Один раз нас все-таки заметили, но и тогда мой друг сказал:

– Нам велели помочь в учительской с распечатками, – так что преподаватель лишь спросил, из какого мы класса, и ушел.

Интересно, сколько раз такое случалось раньше? Он явно к этому привык.

Школьники очень чутки к тому, кто в какую группу входит, – совершенно как кровожадные хищные акулы. Наши с ним отношения тут же стали предметом сплетен у девчонок. Впрочем, кроме как на больших переменах, я с ним почти не разговаривала. После уроков он в деятельности клубов не участвовал, на дополнительные занятия вроде тоже не ходил. Как только звенел звонок, он моментально исчезал. Я настойчиво приглашала его позаниматься вместе, но он каждый раз извиняющимся голосом отвечал:

– Если я поздно вернусь, мама будет ругаться.

Услышав это, я вспомнила слова одноклассницы о том, что у него есть очень суеверная мамаша, которая попала в клинику из-за какой-то болезни. Я, не удержавшись, спросила:

– А твоя мама в больнице?

Он явно даже не подозревал, что мне может быть это известно, поэтому выглядел ошеломленным. Я уже раскаивалась, что заговорила об этом, но он сказал:

– Мама уже два года назад выписалась и сейчас дома. Раньше с нами жили дедушка и бабушка, но они уже старенькие. А мама ужасно вспыльчивая. Так что сейчас только я за ней приглядываю.

– Наверное, тяжело?

– В какой-то степени. Но я просто должен это делать.

– А как она себя чувствует? Что у нее за болезнь?

– Да ничего страшного, – улыбнулся он и добавил: – Просто рак.

Выражение его лица словно говорило, что он понимает, какие слухи до меня дошли. После того я ни разу больше не поднимала эту тему.

Как бы то ни было, мы постепенно сблизились, и мне стало чаще удаваться рассмотреть вблизи его палочки.

В отличие от разборных металлических палочек, которые я себе представляла, его имели какую-то особенную форму. Кончики палочек с обеих сторон были почти одинаковы по толщине, и сами палочки значительно короче обычных. Непонятно, из чего они сделаны…

Палочки действительно были удивительными, их покрывал тончайший узор. Когда я смотрела на эту спираль, яркую, словно свежая кровь, мне казалось, что меня затягивает в водоворот. Поверхность палочек на вид была тщательно отполированной, однако блестели они не очень сильно. Они не выглядели ни металлическими, ни пластиковыми. Природные растительные материалы – бамбук или дерево – не могли дать такой яркий красный цвет.

Я не удержалась и спросила у него:

– У тебя такие странные палочки, из чего они?

– На вид непонятно, правда? Это коралл.

– Коралл?! Разве из него можно сделать палочки?

– Можно! Бывают же палочки из бычьего рога или из слоновой кости. Когда говорят про коралл, представляют себе драгоценный камень, но на самом деле он не очень отличается от кости.

– Я никогда не слышала, чтобы палочки изготавливали из такого ценного материала.

– Конечно, обычно таких и не делают. Опять же, найти коралл подходящего размера непросто. – Он нежно погладил палочки и добавил: – Лучше делать их из одного куска. Значит, нужен довольно длинный отросток, слишком короткий не подойдет.

– Но ведь таких наверняка не найти?

– Ну почему? Просто если уж попадется коралл нужной длины, его лучше продать без обработки или сделать что-то художественное – тогда можно выручить больше денег. Так же, как с нефритом. Тебе наверняка не попадались палочки из нефрита.

Я, конечно, не особо разбиралась в драгоценных камнях, но это не значило, что я не могла оценить красоту таких палочек. Я хотела рассмотреть их поближе, но вдруг заметила странную вещь.

– Они что, сделаны из разных кораллов?

– Да, – он вдруг замолчал. – А ты молодец, заметила.

– Да, вдруг обратила внимание, что у этой цвет темнее.

В этом глубоком, казалось, проникающем вглубь до самых костей, красном цвете было что-то тревожное. Если смотреть внимательно, становилось заметно, что и узор на палочках отличается.

– А почему? – удивленно спросила я и вытянула руку, будто рисовала картину. – Коралл ведь не такой тонкий. Если он был такой длинный, почему из него не сделали пару палочек?

Он указал на ту палочку, которая была темнее:

– Одну потеряли, потом сделали недостающую.

– Потеряли?

– Ага, – он неловко усмехнулся. – Поэтому и цвет разный. Но что поделаешь. Хорошо хоть, что похожие получились.

– По-моему, обе красивые.

– Правда?

Обрадовавшись тому, что я похвалила палочки, он застенчиво улыбнулся и сказал:

– Это я нашел новый коралл.

Его улыбка была ужасно симпатичной, и та тьма, что я постоянно в нем ощущала, вдруг куда-то исчезла. Если бы он всегда так улыбался, больше бы нравился девчонкам. При этой мысли у меня забилось сердце. Я напомнила себе, что все девочки в классе знают, что я пытаюсь заполучить его.

И лишь одна странная мелочь совершенно ускользнула от моего внимания.

Почему у обычного школьника такие ценные палочки?

* * *

Узнав, что у него палочки из коралла, я отказалась от мысли их подменить. Ведь было невозможно подобрать абсолютно одинаковую пару. Кроме того, он носил их на шее и снимал только во время еды. Не было никакой возможности заполучить эти палочки, кроме как снять с бесчувственного тела или вырвать у него силой. Мне стоило оставить эту идею и мужественно признать свое поражение. И вдруг я подумала: мне, с моим везением в азартных играх, обидно будет отступить. Раз это невозможно сделать в лоб, надо найти обходной путь.

В моей школе в конце каждого месяца устраивали