Таксист из Forbes 5 - Ник Тарасов

Внутри коротко щёлкнуло. Гена-таксист в теле обрадовался привычной задаче: трасса, час с лишним до аэропорта, нормальные деньги, никакой беготни по дворам. Макс-аналитик кивнул: легенда такси работает, пока я её питаю. К тому же после вчерашнего парка имени Талалихина мне жизненно требовалось ровно одно — час с пассажиром, который не майор СК и не безопасник Каспаряна.

Адрес — улица Ворошилова, дом девять. От моего подъезда четыре минуты пешком. Я доехал за две.

Возле подъезда уже стояла она. Девушка лет двадцати пяти, в светлом пальто, чёрный чемодан на колёсиках, рюкзачок за спиной. Одной рукой она держала телефон у глаз, второй — ручку чемодана, и обе руки заметно подрагивали.

Интерфейс отозвался раньше, чем я успел опустить стекло.

Аура у неё стояла мутная, серо-жёлтая, с быстрыми зудящими всплесками по краю. Похоже на рябь от ветра по луже. Сверху — тонкие колючие иголочки светло-серого цвета, они моргали в ритме её дыхания. На язык мне сразу легла кислая металлическая нота, как от долго лизаной батарейки. Тревога. Не острая, не паническая. Хроническая, фоновая, та, с которой человек просыпается, ходит на работу, ложится спать и снова просыпается.

— Здравствуйте, в Домодедово?

— Да-да, здравствуйте. — Она впихнула чемодан в багажник сама, я даже не успел выйти. — У меня рейс в двенадцать сорок. Мы успеем, да? Мы точно успеем?

— Успеем.

— А если пробки?

— Сейчас восемь сорок. Полтора часа дороги максимум. Запас — два с лишним часа.

— А если на М-два авария?

— Тогда уйдём на бетонку. Запас всё равно остаётся.

Она кивнула. Через три секунды снова достала телефон, развернула приложение авиакомпании, проверила бронь. Потом полезла в рюкзак, достала паспорт, открыла, закрыла, убрала. Через минуту достала снова.

Я выехал на Московское шоссе. Поток был жидкий, светофоры сработали как по заказу — все были зеленые.

— По работе летите? — спросил я. Без любопытства, просто чтобы дать звук.

— Командировка. В Питер. Презентация завтра в десять. — Она снова посмотрела в телефон. — Я её три недели готовила. А вчера ночью поняла, что забыла вставить один слайд. Вставила. А потом не могла уснуть, всё думала — вдруг где-то ещё что-то забыла. Вдруг проектор не подключится. Вдруг я не туда поеду от Пулково.

— Вдруг.

— Что?

— Вы только что три раза сказали «вдруг». За двадцать секунд.

Она моргнула. Посмотрела на меня в зеркало. Глаза серые, с короткими ресницами, под глазами тени в полтона темнее кожи.

— И что?

— Да ничего. Просто отмечаю.

Она замолчала. Я держал девяносто, шёл по правой. На секунду пожалел, что влез — с таким фоном человеку проще, когда его не трогают. Но интерфейс уже подсунул мне расклад: иголочки по краю ауры чуть притупились. Она думала, не обиделась.

— А вы что, психолог? — спросила она минуты через две. С лёгкой колючкой в голосе.

— Таксист. Просто за рулём много людей перевожу. Слух намётан.

— И что, у всех «вдруг»?

— У многих. А у вас сильно.

Она усмехнулась. Без веселья, но и без злости. По ауре прошла короткая золотистая искра — узнавание. Когда человеку называют его проблему словом, которое он сам про себя боялся произнести, у него всегда мигает эта искра. Дальше — либо закроется, либо приоткроется.

— Меня мама всю жизнь так растила, — сказала она, глядя в боковое окно. — «Не расслабляйся. Не успеешь. Не потянешь. Проверь ещё раз». Я в школе домашку по три раза переписывала. На работе тексты по десять раз перечитываю. Если не перечитала — кажется, что облажалась.

— И как, облажались хоть раз?

— Ну… один раз. Опечатка в письме клиенту. Меня даже не отругали.

— То есть один раз из скольких?

Она задумалась. На лбу собралась короткая складка.

— Не знаю. Из тысячи писем, наверное.

— Тысяча писем — без косяков. Одно — с опечаткой. И вы перечитываете каждое по десять раз.

— Ну… да.

— Слушайте, — сказал я, — у меня одна знакомая работала много лет в очень нервной конторе. Аналитиком. Каждое утро вставала уже усталая, потому что ночью прокручивала, что может пойти не так на работе. Ходила к психологу года полтора. И принесла оттуда одну простую штуку. Хотите расскажу?

— Расскажите.

Интерфейс показал, как иголочки в её ауре еще чуть-чуть осели. Жёлтая муть посветлела на полтона. Она впервые за всю поездку положила телефон экраном вниз себе на колено.

— Называется «факт против вдруг», — продолжил я. — Каждый раз, когда лезет тревожная мысль, вы её ловите и спрашиваете себя: а факт есть? Не ощущение, не предчувствие, не «мне кажется». Факт. Сейчас, прямо в эту минуту. Если факта нет — это «вдруг». Если есть — действуйте по факту.

— Звучит просто.

— Звучит просто. Работает не сразу. Мозг привык бегать по «вдруг», ему так знакомо. У знакомой ушло месяцев восемь, чтобы стало автоматически. Но через год она спала по ночам.

— Восемь месяцев…

— А альтернатива — следующие сорок лет в режиме «а вдруг». Выбирайте.

Она тихо хмыкнула. По ауре прошла мягкая лазурная нота. Узкая, осторожная. Надежда. На языке у меня горький металл сменился чем-то нейтральным, почти чайным.

— Давайте попробуем сейчас, — предложил я. — Что вас грызёт прямо в эту секунду?

— Что мы опоздаем.

— Факт?

Она посмотрела на приборную панель.

— Девять ноль две. До Домодедово сколько?

— По навигатору — прибудем в десять восемнадцать. Рейс в двенадцать сорок. Регистрация закроется в двенадцать ноль пять. Запас — час сорок семь.

— То есть фактически мы не опаздываем.

— Фактически нет.

— А вдруг авария.

— А это уже «вдруг». Факт?

— Факта нет.

— Вот. Уберите.

Она глубоко выдохнула. Не театрально, а просто — как будто впервые за утро вспомнила, что вообще можно выдыхать. Аура еще слегка просела вниз, иголочки практически замолчали. Я почувствовал лёгкое облегчение и у себя — как будто из тесного салона кто-то приоткрыл окошко.

— А слайд, — сказала она. — Который я вчера вставила. Я ведь не уверена, что он встал в нужное место.

— Факт?

— Я вчера ночью открыла презентацию, увидела его на четырнадцатом слайде. Он должен быть на четырнадцатом.

— Факт говорит, что он там.

— А вдруг я смотрела не ту версию.

— Файл сохранён в облако?

— Да.

— Откройте сейчас с телефона. Посмотрите четырнадцатый слайд.

Она открыла. Полминуты тыкала в экран. Потом подняла голову, и я увидел в зеркале, как у неё чуть расслабились плечи.

— Стоит. На четырнадцатом.

— Факт.

— Факт.

Дальше мы ехали молча минут десять. Она пару раз порывалась снова достать телефон, но останавливала руку на полпути. Один раз даже улыбнулась сама