Методичка для избранных (с рукописными правками) - Анфиса Мэй

Вита взяла график. Там действительно была ровная зелёная линия, и одно маленькое красное пятнышко с пометкой «чих: форс-мажор».

— Ты храпишь по нотам, — сказала она.

— Я стараюсь, — скромно ответил Алдис.

Вита отдала график и посмотрела на него долгим взглядом. Под идеальной улыбкой, идеальной осанкой и идеально блестящим нагрудником возможно прятался человек. Очень уставший человек. Который уже не помнил, когда в последний раз чесал затылок не потому, что «так надо», а потому что чесалось.

— Алдис, — сказала она мягко. — А ты можешь быть собой? Не рыцарем Света, не Истинным № 2, не «идеальным героем». Просто собой.

Он замер. Его лицо потеряло выражение — не улыбка, не страх, а полная пустота.

— Я… не знаю, кто это, — признался он. — «Собой». У меня нет такого режима.

— Есть. Ты просто забыл, как он включается.

— Система не предусматривает режим «собой». Только «идеальный герой», «благородный защитник» и «рыцарь в ожидании драмы».

— А если я скажу системе, что теперь есть ещё один режим?

— Система не слушает. Система требует. — Алдис вздохнул. — Это закон жанра, Вита. Любовный роман. В нём рыцарь должен быть идеальным. Иначе читатель расстроится.

— Какой читатель? Ты видел здесь хоть одного читателя?

— Система говорит, что читатели есть. Они смотрят на нас сквозь страницы. И если я перестану быть идеальным, они заскучают и перевернут страницу. А если перевернут страницу — я исчезну.

— Это бред, — сказала Вита.

— Это закон жанра, — ответил Алдис.

Он отошёл на положенные четыре метра и замер. Спина прямая, взгляд вдаль. Часовой у цели. Который боится, что если расслабится, то его сотрёт из реальности. Вита смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает знакомая злость. Не на Алдиса. На систему. На методичку. На все эти дурацкие «законы жанра», которые превращают живых людей в марионеток.

— Алдис, — сказала она. — Иди к коню. Покорми его. И подожди меня там.

— Но пункт 8…

— Я отменяю пункт 8.

— Нельзя отменить пункт 8. Это…

— Это клише, — перебила Вита. — И я их убираю. Все.

Она развернулась и ушла в библиотеку. Эрнест сидел за столом, читал книгу «Сто способов пережить конец света, если ты не Избранный» и грыз сухарик.

— Ты чего такая злая? — спросил он.

— Алдис. Говорит, что «закон жанра» требует, чтобы он был идеальным.

— А, — сказал Эрнест. — Да, это проблема.

Вита села, достала методичку и раскрыла её на разделе «Рыцари Света: регламент». Там было всё.

Пункт 1. Идеальная улыбка. Обязательна. Частота: не реже одного раза в минуту. Интенсивность: 8/10 (9/10 в присутствии Избранной).

Пункт 2. Запрет на лежание на траве. Трава — не для рыцарей. Для травы есть кони.

Пункт 3. Цветы. Ежедневно. Нечётное количество. Ленточка только голубая. Вручать с поклоном, но не слишком низким, чтобы не создавать неловкость.

Пункт 4. Оберегать от опасности, даже если это просто куст. Даже если куст не опасен. Особенно если не опасен. Внезапность — залог героизма.

Пункт 5. Храп. Только идеальный. Частота 0,7 Гц, громкость 42 дБ. Отклонения караются штрафом.

Пункт 6. Чихать благородно. Не громко, не тихо. Со вздохом сожаления.

Пункт 7. Не иметь слабостей.

Пункт 8. Сопровождать Избранную.

— Это не регламент, — сказала Вита. — Это инструкция к пытке.

Она взяла красную ручку и начала вычёркивать.

~~

Пункт 1. Идеальная улыбка.~~

~~

Пункт 2. Запрет на лежание на траве

.~~

~~

Пункт 3. Цветы. Ежедневно

.~~

~~

Пункт 4. Оберегать от опасности, даже если это просто куст

.~~

~~

Пункт 5. Храп. Только идеальный

.~~

~~

Пункт 6. Чихать благородно

.~~

~~

Пункт 7. Не иметь слабостей

.~~

~~

Пункт 8. Сопровождать Избранную

.~~

— Ты что делаешь? — спросил Эрнест, заглядывая через плечо.

— Убираю лишнее.

— А что останется?

— Сейчас.

Вита перевернула страницу и написала на чистом месте:

'Алдис. Просто человек. Имеет право:

— улыбаться когда хочется (и не улыбаться когда не хочется)

— лежать на траве сколько угодно

— дарить цветы только если сам хочет (и не дарить, если не хочет)

— оберегать только от реальной опасности и тех, кто реально нуждается

— храпеть как получится (даже если это похоже на работу отбойного молотка)

— чихать громко, если захочется

— иметь слабости (все имеют)

— находиться на любом расстоянии от Избранной, включая «в другой комнате» и «в другой стране».

Закон жанра: быть собой. Остальное — лишнее.'

Она отложила ручку.

Методичка издала звук — не вздох облегчения, а скорее скрип. Как будто старые шестерёнки, которые долго не смазывали, наконец-то провернулись.

*Правка принята. Раздел «Рыцари Света» существенно переработан.

Статус Алдиса: «идеальный герой» → «человек без регламента».

Штрафы за неидеальность — отменены. Система: переходит в режим «не знаю, что делать, но пусть будет».

Вита закрыла методичку и вышла.

Алдис стоял у коновязи, кормил Боевого яблоком и разговаривал с ним.

— … а если я перестану быть идеальным, то кто тогда будет защищать мир?

— Мир сам себя защитит, — ответил конь. — У него есть драконы, магия и, в конце концов, Избранная с красной ручкой.

— Но я привык. Я не умею иначе. Система оштрафует.

— Система уже не штрафует. — Вита подошла и встала рядом. — Я только что отменила все пункты про идеальность. Ты свободен.

Алдис посмотрел на неё. На методичку. На коня.

— То есть… я могу не дарить цветы?

— Можешь.

— И не оберегать тебя от кустов?

— Кусты вздохнут с облегчением.

— И… — он замялся, — и храпеть как попало?

— Храпи как отбойный молоток. Мне всё равно.

Алдис постоял молча. Потом медленно, очень медленно, снял шлем. Шлем поддался — впервые без скрипа. Потом снял перчатки. Потом начал расстёгивать доспех.

— Ты чего делаешь? — спросила Вита.

— Пытаюсь быть собой. Но сначала нужно снять то, что не я.

Доспех упал на траву с глухим стуком. Алдис остался в простой рубахе, мятой, с пятном от кофе.

— Это я, — сказал он неуверенно. — Простите за пятно.

— Пятно — это не страшно. Страшно, когда нет пятен.

Алдис сел на траву. Прямо на землю. Обхватил колени руками. Он помолчал. Потом спросил:

— Вита, а можно я съем пирог? С яблоками? Я с детства не ел пирогов с яблоками. Система считала их «излишеством, размягчающим волю».

— Система дура, — сказала Вита. — Ешь пирог. И мне отломи.

Они пошли в таверну. В таверне Эрнест уже пил чай. Лаэр отодвинулся, освобождая место.

— Ты какой-то другой, — сказал он Алдису.

— Я просто человек с мечом, — ответил Алдис. — И с тревожностью. И с желанием съесть яблочный пирог.

Он сел за стол и откусил пирог и улыбнулся. Улыбка