Клеа и месть призраков - Эвелин Бризу-Пеллен

отправились в столовую и увидели Хоэля, который сидел перед горой сладких булочек, а рядом стояло масло простое и шоколадное, конфитюр, мюсли и молоко. С такой горой булок ему никогда не справиться, но разве в этом дело? Он поставил обе ноги на лежащую под столом собаку, а та с аппетитом грызла кость. Мальчуган обрадовался, когда нас увидел.

– Его зовут Клад, – громко заявил он нам с сияющими глазами и показал на пса, а потом перешёл на шёпот: – А можно я тут у вас останусь?

На мордашке у него красовались большие шоколадные усы, но они потихоньку исчезали, благодаря чудесному воздуху Особняка.

– Оставайся, сколько захочешь, – ответил Лиам.

Хоэль, похоже, успокоился, но потом снова сделался очень серьёзным, а потом лицо у него жалобно сморщилось, как будто он вот-вот заплачет.

– Судья не позволит! – Он вцепился руками себе в щеки. – Не хочу к ним возвращаться! Не хочу! Не хочу! Лучше умру!

Такого мы не ожидали. Я не поняла, о чём он говорит, но постаралась его успокоить:

– Ты туда не вернёшься, не бойся. Ты будешь жить тут, с нами.

Лиам сразу же подхватил эстафету:

– Здесь у нас здорово, сам увидишь. Меня зовут Лиам, это – Клеа. Если захочешь, пойдём на море и построим замок из песка. В твоём возрасте, я был королем песчаных замков, все соревнования выигрывал. У Лиама – дар общаться с ребятишками. Он отвлёк Хоэля от его мрачных мыслей, и тот наконец совсем успокоился.

– Надо было взять купальные трусики, – сказал он с сожалением.

Он оглядел свою пижаму, что-то, очевидно, вспомнил и прибавил:

– Вообще-то всегда нужно надевать пальто.

– А ты… Ты не надел пальто?

– Неа. Пошёл прямо в пижаме. Темно, ночь. Холодище. И снег кругом. – Он повернул голову и взглянул в окно: – А снег, что, уже растаял?

– Да, уже растаял, – подтвердил Лиам. – А ты куда пошёл?

– «Совершил бегство»! Судья сказал: «Следите, кончится тем, что он совершит бегство».

Лиам стал помогать мальчугану рассказывать:

– Так ты, значит, совершил бегство тёмной ночью среди зимы… А почему?

– Если сильно замёрзнешь, можно умереть. Мама так говорила… Одна из мам… – Хоэль замолчал и уставился на нас с приоткрытым ртом. – А я, что, умер?

– А у тебя много мам? – поторопилась я увильнуть от ответа.

Я была настолько уверена, что речь идёт о разводе, о матери и мачехе, что с большим трудом вникла в дальнейший смысл слов Хоэля. Он поведал, что у него одна мама была «биологическая», а вторая «сердечная». К тому же «биологическая» мама была и сердечная тоже, так сказал адвокат. И у него было два папы!

Мало-помалу до нас дошло следующее: его похитили из родильного дома через несколько часов после рождения. Через пять лет его разыскали настоящие родители и, естественно, решили забрать. Но Хоэль не знал, кто они такие, своими родителями он считал похитителей.

Служба охраны детства была против того, чтобы мальчика сразу передали в другую семью, они пытались найти решение ситуации, которая не имела решений. Похитителям ребенка грозила тюрьма, но это оборачивалось травмой для ребенка. Судья выносил одно решение, потом другое. Хоэль не выдержал. Он не мог возненавидеть своих родителей-похитителей, не мог полюбить настоящих, потому что они были для него чужими людьми. Никакое судебное решение не разрешило бы его неразрешимой проблемы. И он «совершил бегство», чтобы судья отправил его в приют.

– У меня всё вышло! – воскликнул Хоэль. – Приют мне нравится, здесь дают шоколадное масло к булочкам, и у меня есть собака. – Но тут его глаза снова наполнились слезами. – Не хочу уезжать! Не хочу…

– Не хочешь уезжать? – прервал его Лиам. – Напряги всю свою волю и повторяй за мной: «Никому не дамся. Никому не дамся».

Но Хоэль ничего не мог повторить, он отчаянно расплакался.

– Больше никаких судов! – сказал Лиам очень спокойно и очень твердо. – Ты с нами навсегда. Ты такой же, как мы.

– Взрослый, как вы?

– Нет. Ты сам только что сам сказал: ты мёртвый, как мы.

Мальчик смотрел на нас с изумлённым видом, потом посмотрел на собаку и лицо у него расплылось в широкой улыбке.

– Никому не дамся! – А потом сощурился и стал упрямо повторять: – Никому не дамся. Никому не дамся. Никому не дамся.

Когда мы выходили из столовой, Лиам сказал мне тихо:

– Конечно, риск был, но паренёк был уже готов. А я кое-что понимаю в маленьких мальчишках. То есть, хочу сказать, что много общался с малышами в больнице. Смерть воспринимается ими не так болезненно, как взрослыми. Они не чувствуют того беспросветного отчаяния, какое испытывают их родители. Но если он здесь, это не значит, что он решил умереть сознательно, он не понимал, что уходит навсегда, его понемногу усыпил мороз.

– Как ты думаешь, теперь, когда он знает, что умер, он отправится дальше, в потусторонний мир?

– Я думаю, что ему понравилось в нашем «приюте». И я не думаю, что ему захотелось бы встретиться там со своими двумя семействами.

– В любом случае, для Рауля Хоэль находка. В последнее время он такой мрачный.

Мы услышали топот ног за спиной. Прибежали Хоэль с собакой.

– Лиам! Клеа! – крикнул он. – Я остаюсь с вами! Рауль сказал, что в рай могут с собакой и не пустить… А можно мы уже пойдём строить замок из песка?

Мы с Лиамом улыбнулись. Почему, в конце концов, не воспользоваться таким прекрасным предлогом. Мы, конечно, давно выросли из песчаных замков, но…

Сколько же неожиданностей нас ждало в парке! Пели птицы, по песку носились крабы, в море прыгали и играли дельфины. Да, похоже, маленький Хоэль здорово изменит всю наше существование в Особняке!

Мы побежали купаться, не раздеваясь, и Хоэль пришёл в такой восторг от купания с мгновенным высыханием, что то и дело проверял и окунался. Рауль почти никогда не выходил в парк, но сейчас он стоял на пороге и наблюдал за Хоэлем с улыбкой, о которой сам даже не подозревал. Потом Хоэль решил, что мы будем строить замок точно такой, какой стоит на холме, и я невольно подняла голову к окну Эмерансы.

А она, как это часто бывало, стояла у окна и смотрела на замок, и по выражению её лица я вдруг поняла, что это был замок, в котором жил Гильем. Это был его замок.

– Как думаешь, – спросила я Лиама, – ты мог бы чем-нибудь помочь Эмерансе?

Он пожал плечами, перспектива его явно не воодушевила. Дело было в том, что поиски в прошлом были связаны с Картой вечности, а