Дикая Тварь из Дикого Леса - Виктор Гвор

А дальше начались непредвиденные задержки. Капитан был ранен. Причем, ранен смертельно. Копьё вошло в живот, пробив капитана насквозь – наконечник целиком вышел из спины. Древко аккуратно распилили и из капитана вынули. Дожить с такой раной до ночи Пьетрокисмак не мог никак, но дожил. И, то ли из врожденной вредности, то ли из чувства долга, всё еще боролся с костлявой, оттягивая неизбежное. Более того, старый солдат находился в сознании. И не только сразу заметил подозрительную тень у шатра, но и выстрелил из загодя взведенной цагры, тяжелого арбалета, что может пробить и кирпичную стену вдоль.

Внук уклонился от неожиданного болта, погрозил капитану пальцем, не шали мол.

Капитан уронил бесполезный арбалет и потянулся к кинжалу. Внук тяжело вздохнул, взмахнул руками – раненный вмиг обездвижел, словно скованный многопудовыми кандалами.

Внук подошёл к беспокойному раненому, провёл рукой вдоль тела. Хмыкнул:

- В печени дырка, рука пролезет. Почка состоит из двух частей. Это нормально, но части не должны быть по отдельности. Вместо кишечника фрикасе в кровяном соусе… Молодец, не жрал с утра, но почему живой, всё равно непонятно… Ну что, капитан, лечиться будем, или так сдохнешь?

- Не хва… денег… - прохрипел Пьетр. – Даже у кня…

- Найду, что с тебя взять, - с рук Внука на живот раненого лилось жемчужное сияние. – Дохлым ты нашу общую проблему не решишь… Без команды не шевелись, как бы больно не было. Да, чтобы не дёргался: жива твоя княжна. И здорова.

- А Аня… - прохрипел капитан.

- Тоже. Кто она тебе?

- Дочка... Только не знает…

- То-то она такая упёртая, - вздохнул Внук. – Вся в отца. Всё, теперь не мешай.

Полчаса он сосредоточенно чинил капитанские внутренности. Соединяя разорванные куски кишечника, сращивая сосуды, восстанавливая утраченные части. Лечебной праны не хватило, но Внук использовал ещё водную и воздушную, трансформируя их на месте в живые ткани, которые вживлял в организм. Магические вставки продержатся, пока организм сам не заменит их собственной тканью.

Про себя благодарил Деда за многочисленные эксперименты на больных крестьянах во время прогулок по внешнему миру. Дед говаривал, что действия эти совершенно бесчеловечные, но спасают подопытным жизнь. Вот только такого объёма работы на одном объекте ещё не было.

По окончании процедуры Внук не был уверен, что сможет уйти из шатра своими ногами, настолько вымотался. А ведь еще надо незамеченным уйти…

- Слушай сюда, капитан! До утра спи. Утром похлебай бульончика. Вечером можешь понемножку нормальную еду потреблять. Кефирчик там, творожок… Мясо только послезавтра. Но не жареную свинину. Курочку варёную. И без гарниров, овощей и фруктов. Через неделю можно всё, но без фанатизма. К лекарям не ходи, особенно к магам. Эти горе-целители разобраться, что я сделал, не смогут, а испортить – запросто.

- Я не смогу заплатить, - капитан попытался подняться, но был прижат твердой рукой Внука.

- Лежи! И слушай. Девочки живы. Остальные - нет. Если из твоих кто в Лес рванул спасать, забудь. Там даже кости без дела не лежат.

- Никто, - выдохнул капитан. – Я не мог, а эти трусы…

- Молодцы, а не трусы. Инстинкт самосохранения работает, уже хорошо. И дальше не ходите. И так набежало немерено. Попрётесь – и сами сдохнете, и Волну спровоцируете. Отсюда до самого Кордно дойдет. Хотя, понимаю, чего столичных-то жалеть! С девчонками всё будет хорошо, но обратно вернуться скоро не смогут. Многому научиться надо. Года через два выйдут. Вот письмо от Сейлы, - он положил конверт у изголовья ложа. – Больше писем не ждите. И помни: твоя плата за лечение – Лес не кормить!

Внук помолчал немного, затем продолжил:

- И ещё. Ты ж понимаешь, что это не случайное нападение?

Пьетр кивнул.

- Хорошо, - улыбнулся Внук. – Что ты не дурак, это я сразу понял. Найдите заказчика. К баронету присмотритесь, что так вовремя подоспел к шапочному разбору. А главное - найдите крысу в замке, - он поднял руку, останавливая готовые вырваться у капитана слова. – Есть она, есть! Зуб даю! Вот этот, - поверх конверта лёг нож из клыка саблика. – Крепче черной бронзы. Тебе на память. А теперь, всё, спать!

Обратно спешил, как мог, однако при входе в Лес выкинуло у буйтура на рогах. Как бы ты ни был быстр и ловок, но двадцать километров ночью по Дикому Лесу есть двадцать километров ночью по Дикому Лесу. Два с лишним часа отдай и даже не спорь.

А тут ещё не вовремя повстречался Рекс, немедленно заинтересовавшийся, не переходит ли Внук на ночной образ жизни. Быстро отделаться от завра не удавалось ещё никому. Зато весь разговор Внук ехал на загривке зануды, и получил в подарок три тушки шмыглов. Зверьки не то, чтобы редкие, но дневным обитателям на стол практически не попадают.

Когда вернулся, девиц уже полоскало по полной. Куда сильнее, чем можно было ожидать. Вроде девки крепкие, должны были справиться с двумя мазками – крохотная ведь доза, но то ли вымотались за день, то ли зубастик попался ядовитей, чем обычно…

- Где тебя носит? - простонала Анна так жалобно, что парень аж умилился.

- Нам плохо, - поддержала подругу Сейла. – Тошнит…

- А блевануть не выходит… - закончила старшая.

«И не выйдет, - про себя хмыкнул Внук. – Заприрот - травка знатная, наружу ничего не выпустит. И было-то её в плове всего ничего, а хватило».

Но вслух говорить не стал.

- О-уу, - взвыла мелкая и согнулась над тазиком.

- А-вв, - Анна повторила движение подруги.

Потом подняла глаза на улыбающегося Внука:

- Жарко!..

- Знобит, - княжна плотнее укуталась в одеяло.

Внук подошёл, пощупал обеим лбы. Горяченькие, но особого жара не наблюдалось, яд зубастика усваивался нормально. Поставил чайник, приготовил нужные травы.

- Смеёшься, изверг! – выдавила Анна. Пыталась грозно, но получился писк.

- А что мне, плакать что ли? – хмыкнул парень, снимая с плиты чайник и заливая отвар.

- Хоть бы пожалел… Может, мы помираем…

- Не помрёте. Всё, что вас не убивает, делает вас сильнее.

- А что нас не убивает сейчас? – провыла Анна.

- Кровь зубастика. Которой я мазал вам щёки.

- Зачем? - пропищала Сейла, скандалить сил не осталось.

- Чтоб было, - хмыкнул Внук. – Говорил ведь: иммунитет