Дикая Тварь из Дикого Леса - Виктор Гвор

- Я не хочу салат из радужных кувшинок! – взвизгнула Сейла.

- Это что, весь год будет так? – взвыла Анна.

- Нет, - Внук положил в отвар две большие ложки варенья. Прошлогоднего, настоявшегося. Яд зубастика из организма не выведет, но симптомы ослабит. – Будет ещё хуже, - посмотрел на вытянувшиеся лица девиц, хмыкнул. – С недельку. А потом лучше. Через месяц вообще чувствовать не будете, - он дождался дружного облегченного вздоха. – Но мы увеличим дозы!

- Садист! – скривилась Анна.

Внук разлил чай по кружкам:

- Пейте!

- Я не могу, - простонала княжна. – Если я сделаю хоть один глоток, меня вырвет.

- Не вырвет! Ты заприрот ела.

- Что я ела?

- Травка такая. Не даёт пище выходить обратно. Я в плов добавил.

- Зачем?

- Для вкуса. Ну и чтобы пища усваивалась, а не пачкала пол. От вас же уборки не дождешься в таком состоянии.

- Ввау! – Анна со всхлипом втянула в себя пресловутый глоток. – И правда, лучше!

Сейла дрожащими руками поднесла кружку ко рту, отхлебнула. Внук незаметно качнул в неё каплю энергии. Именно каплю. Потому что после лечения капитана, целебной праны столько и набралось.

Так-то, больше княжне нужно не было. Только, чтобы сразу почуяла облегчение, а не после всей порции. Тогда она эту порцию выпьет без остатку.

Вторую подлечивать не стал, и так пьёт.

- Запомните: жалеть не буду. Те, кого жалеют, остаются слабыми. А слабые умирают. Иногда их живьем едят.

- Где ты был? – пропищала Сейла.

- Проведывал вашу охрану. Как ни странно, все живы.

- Правда?! – Анна словно забыла о самочувствии. – Все-все?! И па… капитан?! Ему же копьём в живот попало!

- Когда? – вытаращилась Сейла.

- В самый последний момент. Видела, когда с лошади падала…

- Попало, - кивнул Внук. – Но повезло, целитель вылечил.

Анна охнула:

- Это же столько денег!..

- Говорю же, повезло! Лекарь от оплаты отказался. Там вообще интересно, - Внук хмыкнул. – Вы свалили в лес, бротонцы большей частью рванули следом. Отставших дружинники срубили вчистую. Кое-кого взяли, но мелких сошек, главные все тупым достались… Хотя не все, Мишаня четыре тела умыкнул, да волколаки десятка полтора. Степняки, как только шум затих, бросились врассыпную. И тут из Кордно подоспела сотня баронета Дебилькирьяка Маконадского. Слышали о таком?

Сейла покачала головой.

- А напрасно, - Внук снова хмыкнул. – Молодой барончик прогуливался с сотней охраны и целителем. Оказал максимальную поддержку, отправил погоню за степняками, подлечил всех бесплатно.

- Всех? И от.. капитана? – удивилась Анна. - И силы хватило? – она вдруг уперла взгляд во Внука. – Или капитана лечил ты?

- Я что, похож на спасителя сирых и убогих?

- Похож! – хором выдали девушки. – Один в один!

- Скажи правду, а? – попросила Анна.

- Правда, в Сторском замке есть тайна, никому неизвестная!

- В сторском замке любую тайну знают даже мыши, - прыснула Сейла. – Например, что Пьетр – Анькин отец знают все, от князя до младшего поварёнка. И Анька – тоже. Только Пьетр не знает, что все знают, и Анька знает.

- Стоп! – взревел Внук. – Вам плохо! Вы должны лежать и тихонечко стонать, а не выдавать речитатив в духе Мурлыки!

- Чтобы ты считал нас слабыми и издевался? - возмутилась княжна. – Признавайся, что там с капитаном?

Можно было ответить, но Аня смотрела с такой болью.

- Вылечил я его. Этот целитель только и сумел, что кровотечение уменьшить. Но вот это большая тайна. Незачем кому-либо знать, что капитана лечила дикая тварь. Поняли? – девушки закивали с явным облегчением. – А этого Дебила запомните. Очень уж вовремя он появился. Не сбеги вы в Лес, точно оказался бы спасителем. А теперь ложитесь спать, пока полегчало. Сегодня был последний легкий день. Завтра начинаются тяжёлые.

Девушки дружно застонали.

Глава 8

Заметки Артёма Сёмина.

Магия требует отдельного разговора. И не только потому, что она тут есть и оказывает весьма заметное влияние на жизнь – что, в общем, совершенно не удивительно!

Сразу надо сказать, что магия на Пайдене совершенно не такая, как на нашей родной Земле ее представляют, и как описывают в своих поделках девяносто девять процентов тех, кто называет себя «писателями».

Никаких огненных шаров размером с дом, превращения противников в лягушек, алхимических трансмутаций, превращающих коровью лепешку в золотой слиток и тому подобное.

Физика – бессердечная сволочь с крепкой дубинкой, которой она охаживает по загривку фантазеров. Законы сохранения никуда не делись, и любое подобное действие, хоть десяток мандрагор повесь на волосах столетней девственницы в полночь на перекрестке, не дойдя и до середины процесса, выпьет из мага всю энергию, в том числе ту, в которую переведёт тело.

Тем не менее, средней силы маги, особенно собранные в подготовленный для совместных действий отряд, представляют собой силу, заметно большую, чем лучники или даже арбалетчики той же численности. Эффективность, даже повыше мушкетёров века семнадцатого – магия, все же не примитивный огнестрел, не столь зависима от внешних условий, и не дает треть осечек в процессе.

Сильный маг в одиночку может потянуть на качественный фальконет[1]. Никоим образом, не вундервафля, а некоторое подспорье для линейных частей. Если магов много, серьёзное подспорье. И с точки зрения размещения на поле боя – мага-то можно до поры, укрыть в складках местности, аки моджахеда с РПГ, и с точки зрения логистики – есть разница в перемещении по местной грязи одного человека, или десяти рыл расчета, с тремя-четырьмя телегами, набитым всяким артиллерийским скарбом, без которого пушка будет стрелять еще хуже. Или совсем не будет.

Вот только выращивание мага – занятие долгое и непростое, сравнимое по общей затратности с изготовлением с ноля целой батареи добротных «единорогов»[2]

Дар у ребёнка открывается лет в четырнадцать – пятнадцать. Никаких признаков до этого не наблюдается. Внезапно, без объявления войны, в один прекрасный день ребёнок зажигает на руке огонёк, изгибает «взглядом» текущую cтруйку воды или сдвигает с места камушек.

После того, как затихнут радостный крик восторженной матери и похмельный стон, не менее довольного отца, будущий маг начинает активно тренировать прорезавшийся