Зверолов. Том 2 - Александр Валентинович Рудазов

— Например?

Кажется, Джессика Вонг улыбнулась. В темноте было сложно сказать. Председатель госкомитета дождалась, пока снова загорится свет, и спросила:

— Как по-вашему, Троост, сколько мне лет?

— Сто девяносто восемь, насколько я понимаю, — сверился с ее соцпрофилем Троост.

— Не смотрите в соцпрофиле, там дата рождения неверная, — выставила руку Вонг. — Мне четыреста пятьдесят три года.

— Этого не может быть. Тогда бы вы родились в начале двадцать первого века, а в те времена еще не существовало технологий, способных настолько продлевать жизнь. Их, кстати, и сейчас не существует.

— Вы правы. Тогда не существовало таких… технологий.

Троост вежливо промолчал, ожидая продолжения. Председатель госкомитета снова улыбнулась и спросила:

— Что вы вообще знаете о двадцать первом веке? Особенно о первой его половине?

— То же самое, что и все, полагаю. Эпоха расцвета информационных технологий. Персональные компьютеры, мобильные коммуникации, глобальная сеть, виртуальная и допреальность, нейронные сети…

— Да. Это было… интересное время. Бурное, волнительное, многолюдное. Земля тогда была перенаселена, разделена на сотни воюющих государств и все еще охвачена древними предрассудками. Люди тогда еще верили в астрологию и гомеопатию, а религии играли важную роль в политике и жизни людей.

Троост стал снова ждать продолжения, но на сей раз его не последовало. Они вступили в какую-то галерею, где вдоль стен стояли стеллажи с книгами. Старинными книгами, напечатанными на бумаге. Прежде Троост видел такие только как деталь интерьера, подарочные и декоративные издания, которыми иногда украшают жилища.

А тут была настоящая библиотека!

— К слову о древних предрассудках, — взмахнула рукой Вонг. — Здесь у нас хранятся оккультные инкунабулы и манускрипты. Многие обладают поистине удивительной историей. «Книга мертвых», «Пикатрикс», «Некрономикон», «Орто Матезис Сцентия», манускрипт Войнича, первый вариант «Книги мормона», оригинал «Евангелия Иуды» и другие гримуары, некоторые из которых несут в себе первородное зло…

— У меня тоже есть несколько бумажных книг, — вежливо произнес Троост. — Мне их несколько раз дарили друзья и родственники. «Жизнь животных» Брема, «Жизнь насекомых» Фабра, «Перегруженный ковчег» Даррелла…

— Но ведь они не несут в себе первородного зла?

— Полагаю, нет.

— В таком случае вы не поймете.

За этой странной библиотекой открылся другой зал — совершенно пустой, но с очень высокими потолками и множеством колонн. Идя словно по каменному лесу, Вонг сказала:

— Вы гадаете, зачем я вам это показываю. Зачем вообще все это говорю.

— Вы буквально прочли мои мысли, — кивнул Троост.

— Дело в том, что мы выдаем вам доступ к планетам с особым статусом. Точнее, не вам, а Делающей Стувейре, но вместе с ней, получается, и вам. Это тоже было частью сделки с серранами. Они точно так же выдают вам — уже лично вам! — доступ к своим планетам с особым статусом. А через вас его получаем и мы.

— Польщен оказанным доверием, — поклонился Троост, стараясь сдержать охвативший его восторг.

Экспедицию на Иннаа он пробивал несколько лет. Несколько лет добивался разрешения посетить единственную известную (до открытия серранов) экзопланету, населенную высокоразвитыми ксеносами. Все еще далекими от выхода в космос, но далеко не дикарями, не первобытными существами.

А ведь на звездных картах ЕСС есть и другие планеты, куда нельзя попасть без особого разрешения. Это самые интересные, самые необычные планеты — и фауна на них тоже особенно интересная и необычная.

— А поскольку теперь вы получаете настолько расширенный допуск, я хотела лично с вами побеседовать, — пристально посмотрела на него Вонг. — И не только я. Проходите, здесь я вас оставлю.

Она открыла обычную каменную дверь — в этой части госкомитета вообще почти не было признаков технологий, — и Троост вошел в еще один зал. Темный и пустой, с небольшим возвышением в центре. На него откуда-то изливался свет, и там в позе лотоса сидел человек в сером халате.

Троосту невольно вспомнилась встреча с титаном на Карпилии. Он даже вздрогнул, заподозрив, что увидит сейчас сородича Китангера. Однако фигура шевельнулась и оказалась все-таки человеком — высоким, черноволосым и горбоносым. То ли смуглое, то ли просто загорелое лицо имело правильные черты, а выдающаяся челюсть и пронзительный взгляд выдавали сильный характер.

— Лоренс, — произнес человек, поднимаясь на ноги и протягивая руку.

— Маартен, — ответил на рукопожатие Троост.

Он попытался проглядеть соцпрофиль Лоренса, но тот оказался закрыт. В то же время сам он явно в соцпрофиль Трооста заглянул, потому что сказал:

— +79. Очень высокая профоценка. Моя дочь изложила вам ситуацию?

— Дочь?.. — моргнул Троост. — Вы ее отец?..

— Молодо выгляжу, а?.. Да, мне пятьсот шестьдесят лет.

— Я бы не дал вам больше ста.

— Ста?.. ах да, точно. В мое время люди старели быстрее. Вам самому сколько, Маартен?.. девяносто?.. Хм… несколько веков назад вы бы считались дряхлым старцем.

— Да, и именно поэтому мне так сложно вам поверить. Я еще могу допустить, что ваша дочь родилась в начале двадцать первого века. Но вы-то, получается, родились в начале двадцатого. А это уж совсем неправдоподобно.

— Поверьте. В юности я изучал сверхъестественное. Экстрасенсорику. То, что еще называют магией. Я быстро понял, что это бесперспективно, и переключился на более важные и полезные вещи. Однако кое-что у меня с тех пор осталось…

Шлепая босыми ступнями, Лоренс повел рукой, и в зале включился свет. Вдоль стен стояли порт-кабины, только какие-то странные, как будто старинные. Этакий стимпанк, что-то подобное, вероятно, делали как раз в двадцать первом веке.

— В двадцать втором и двадцать третьем веках мы с женой возглавляли организацию, что предшествовала нынешнему госкомитету по контактам, — произнес Лоренс. — После ее смерти я передал пост дочери… там специфический экзамен на соответствие, его сложно сдать человеку со стороны. Сам же отошел от дел… стал кем-то вроде архивариуса. Вот, приглядываю за банком аномалий. Тут все еще много такого, что даже сейчас рано выставлять на общее обозрение.

— Например? Я видел только вашу библиотеку.

— А вам ничего больше пока и незачем видеть. Вы бывали на каких-нибудь планетах с особым статусом?

— Иннаа.

— Одна из самых… неособенных, — хмыкнул Лоренс. — Но все равно с особым статусом и кого попало не пускаем. А вы теперь сможете посетить Нибиру, Шеол, систему Белоснежки, Проксиму Центавра… вам