Его Светлость, вы - мой краш тест - Любвизар

— Было бы золото — мы бы не латали крышу соломой, барон, — подал голос Рагнар.

Чиновник еще раз дотошно осмотрел стены, простучал каблуком земляной пол, но, не найдя никаких признаков свежих раскопок, раздраженно звякнул шпагой.

— Мы заберем на экспертизу ведомости по южным каменоломням, — заявила инспектор, вытягивая из короба пачку пожелтевших актов. — Если выяснится, что вы скрыли ликвидные ценности — вернемся с ордером на конфискацию.

— Забирайте, — щедро разрешила Маша. — Это всё равно копии. А за одно передайте в столице вашему земельному ведомству, что ровно через месяц мы подаем встречный иск по незаконному захвату нашего гая бароном фон Лейтеном. Документы у нас в полном порядке.

Чиновники убрались через два часа, увозя с собой два мешка дырявой медной ветоши, пачку плесневелых бумаг и явное ощущение того, что их жестоко обманули, но прицепиться по закону было не к чему.

Когда последний всадник скрылся за поворотом тракта, Маша тяжело опустилась на ступеньку крыльца. Руки, удерживавшие спокойствие весь этот день, едва заметно дрожали.

Рагнар сел рядом. В его руке был зажат небольшой деревянный тубус, который он так и не выпустил из-за пазухи во время визита инспекции.

— Они вернутся, — тихо произнес граф. — Как только Грегор или фон Лейтен надавят на них в столице.

— Вернутся, — согласилась Маша, поправляя выбившуюся прядь волос. — Но к их следующему приезду у нас будет не просто куча ржавчины под полом. Завтра приедут подводы с нормальным лесом. Мы нанимаем каменщиков, перекрываем въездную башню и ставим на ворота нормальные дубовые створы.

Из-за угла дома вышагал Геннадий. Гусь подошел к ним, взобрался на нижнюю ступеньку, вытянул шею и выдал грозное, рокочущее шипение в сторону пустой дороги, будто давал понять: любой следующий инспектор будет атакован без предупреждения на дальних подступах.

Маша усмехнулась и впервые за день облегченно вздохнула:

— Отличная работа, команда. А теперь — за смету. У нас еще полтонны извести не разгружено.

Глава 18

Решение ехать в столицу Маша приняла без долгих раздумий, прямо у дымящейся кучи негашеной извести. Сидеть в замке и ждать, пока чиновники Ревизионной Палаты в тишине кабинетов состряпают экспертное заключение в пользу фон Лейтенов, было равносильно добровольной сдаче имения.

— Нам нужен не просто визит, а официальное присутствие при вскрытии архивов, — сказала она Рагнару, пока Томас затягивал ремни на походных переметах. — Пока мы на объекте — мы просто провинциальные должники. В столице мы — истцы, имеющие на руках зарегистрированную запись в Поземном Уставе.

— Дорога до Столичного Округа — это четыре дня по тракту, — Рагнар поправлял ремень с кованой пряжкой, проверяя, плотно ли сидит под кафтаном суконный пояс, куда Маша зашила личный свинцовый пенал с подлинником указа. — Грегор наверняка уже там. И у него есть связи в гильдии.

— У него есть связи, а у нас — подлинник документа и чистая смета, — Маша застегнула кожаный чехол с чертежами и расчетами. — Грета, за главного остается Томас. Ремонт крыши над конюшней не останавливать. Известь беречь, подводы с лесом принимать строго по накладным.

Геннадий, наблюдавший за сборами с парапета, внезапно слетел на землю и чинно пристроился к левому сапогу Маши, давая понять всем своим видом, что любые перемещения руководства без сопровождающего состава не допускаются.

Они выехали на рассвете. Карету брать не стали — рессорный экипаж привлекал слишком много внимания на трактах. Взяли трех рабочих верховых лошадей: две под седло, третью — под вьюки со строительной документацией, походным сухпаем и отдельной корзиной, в которую с комфортом устроился Геннадий.

Дорога до Главного Града встретила их пылью, скрипом купеческих подвод и постоянным заслоном из мытарных постов. Маша быстро оценила столичный тракт с точки зрения логистики: мосты находились в аварийном состоянии, но пошлину за проезд слуги Округа драли исправно. Рагнар, сначала нервничавший при виде каждого конного патруля, постепенно оттаивал — хладнокровие Маши, с которым она пересчитывала медяков на пошлинах и выбивала у мытарей квитанции строго по тарифу, действовало лучше любого успокоительного.

На четвертые сутки пути перед ними открылась панорама Столичного Округа. Это был не сказочный город с картинки, а огромный, дымящий, гудящий мегаполис: серые каменные стены, многоярусные дома из неоштукатуренного кирпича, лески корабельных мачт в речном порту и плотный, тяжелый запах угольного дыма, жареного сала и сырой кожи.

Они остановились на постоялом дворе «Замок и карета» в ремесленном квартале — подальше от дворянских апартаментов, но в получасе ходьбы от здания Королевского Суда.

Уже на следующее утро Маша и Рагнар поднялись по высоким гранитным ступеням Центрального Архива Палаты. Внутри стоял гул, похожий на шум на строящейся станции метро: сотни просителей, стряпчих, судейских чиновников и курьеров носились по мраморному залу с кипами бумаг.

Барон фон Мор принял их в небольшом боковом кабинете, заваленном папками с красными сургучными печатями. Вид у инспектора был помятый — столичное сутяжничество выжимало соки даже из тертых чиновников.

— Вы быстро добрались, граф, — сухо констатировал барон, не поднимаясь из-за стола. — Но должен вас расстроить. Ваши долговые книги и архивные выписки заложены в дело под номером четыреста двенадцать. И у нас уже лежит встречный протест.

— От кого? — ровно спросила Маша.

— От официального представителя барона фон Лейтена и... вашего кузена, господина Грегора фон Штерна, — чиновник развернул плотный лист с гербовой оттиской. — Они подали совместное заявление о признании всех ваших домашних архивов сфальсифицированными. Довод простой: в замке тридцать лет не проводилась инвентаризация, а вы — недееспособный должник, находящийся под влиянием постороннего лица.

Рагнар медленно сжал кулаки. Маша видела, как натянулась кожа у него на скулах, но на этот раз граф не отступил назад.

— Постороннее лицо — это управляющая имением, имеющая официальный доверительный акт, — произнес Рагнар голосом, в котором прорезался металл. — А мой кузен не имеет права представлять интересы рода фон Штерн, пока жив я — законный владелец титула и замка.

— Чтобы доказать дееспособность и подтвердить правоту, господа, — фон Мор постучал пальцем по столу, — вам нужно выставить гарантийный депозит в тридцать золотых солидов и предоставить подлинник Высочайшего указа о вечном владении южным гаем. Не копию, которую вы показывали в замке, а оригинал с прямой регистрационной плашкой Судебной Палаты.

— Сколько у нас времени на предоставление подлинника и внесение депозита? — спросила Маша, раскладывая на краю стола свою кожаную папку.

— Ровно пять дней, — ответил барон. — После этого иск фон Лейтена о передаче