Его Светлость, вы - мой краш тест - Любвизар

Они вышли на крыльцо ратуши под палящее полуденное солнце. Грегор тяжело дышал, нервно поправляя кружевной жабо.

— Вы идиоты, — процедил он сквозь зубы. — Оба. Вы упускаете единственный шанс реанимировать замок.

— Твой «шанс» пахнет кабалой, Грегор, — спокойно ответила Маша. — Мы вернемся и все спокойно обдумаем. Без суеты и без гильдейских барыг.

Дорога обратно прошла в гнетущем молчании. Грегор отвернулся к окну и за весь путь не произнес ни слова, лишь его пальцы нервно барабанили по суконной обивке двери.

Когда карета вкатилась во двор замка, Маша первой выскочила на землю. Ей требовалось срочно проверить одну деталь, о которой она думала всю дорогу обратно. По рассказам Греты, старый граф перед смертью прятал ценные бумаги не в одной нише, а делал дубликаты у замкового капеллана в архивном сундуке.

Оставив Грегора разбирать вещи в его комнатах, Маша и Рагнар спустились в холодный подвал под бывшей домовой церковью. Свеча в руках графа тускло освещала выкрошившийся кирпич и ржавые решетки древних оссуариев.

— О чем ты говорила в городе? — тихо спросил Рагнар, пока Маша обстукивала деревянные панели старого алтарного шкафа. — Какой другой вариант?

— Вот этот, — Маша с треском оторвала нижнюю гнилую планку шкафа. За ней, в небольшом свинцовом пенале, обернутом в промасленную ветошь, покоился еще один свиток. — Твой отец был должником, но он не был дураком. Он оставил прямой акт передачи прав собственности на замок и все прилегающие угодья лично тебе, без права отчуждения за долги. Эту бумагу он не успел подать в ратушу.

Рагнар развернул пергамент. На нем четко вырисовывалась сургучная печать с гербом и личная подпись прежнего графа.

— С этой бумагой фон Лейтен не сможет удержать каменоломни, даже если у него на руках все залоговые расписки, — выдохнул Рагнар. — Но если Грегор проведает...

В этот момент на верхней площадке лестницы послышались тяжелые, неторопливые шаги. Грегор спускался в подвал, придерживая полы плаща.

— Вы что-то нашли? — его голос прозвучал из темноты сочно и подозрительно.

Маша мгновенно сдвинула свинцовый пенал рукавом в щель между плитами и поворачиваясь к нему с самым усталым и недовольным видом, на который была способна:

— Нашли плесень и две пустые крысоловки. Тут нет никаких документов, Грегор. Твой дядя выгреб все дочиста.

Грегор остановился на последней ступени, пытливо всматриваясь в ее лицо при свете свечи. Маша смотрела на него прямо, не мигая и не меняя спокойного выражения прораба, принимающего бракованную партию кирпича.

— Жать, — наконец ровно изрек кузен, хотя в его синих глазах застыла ледяная недоверчивость. — Очень жаль. Значит, завтра мы возвращаемся к разговору о залоге через гильдию.

— Завтра мы укладываем лаги в главном зале, — отрезала Маша, проходя мимо него к лестнице. — А разговоры оставим на ужин.

Выйдя во двор, она тяжело перевела дух. Первая ложь была произнесена. Теперь надо было действовать быстро — пока Грегор не пронюхал про дубликат и не перекупил ратушного писаря.

Геннадий уже ждал ее у крыльца. Гусь подошел, вытянул шею и выдал тихое, удовлетворенное шипение, словно одобрял проведенную операцию по дезинформации противника.

Глава 16

Отъезд Грегора прошел без долгих прощаний. Кузен вскочил в карету, велел кучеру гнать во весь опор и умчался в сторону тракта, оставив за собой лишь облако сухой пыли у ворот и стойкий запах дорогого табака.

— В столицу пошел, — тихо проговорил Рагнар, провожая взглядом экипаж. — Полетит в Королевский Суд. Попытается наложить арест на имение как на спорное имущество.

— Пусть летит, — Маша застегнула ворот рабочей куртки. — Судебные тяжбы в этом мире тянутся годами. У нас есть время, чтобы закрыть контур тронного зала и укрепить хозяйственные постройки. За работу.

Три дня прошли в бешеном темпе. Бригада Томаса закончила обрешетку и подшивку крыши над главным залом. Грета с Эльзой замесили свежую партию известковой штукатурки и до блеска затерли простенки на втором этаже. Маша с Рагнаром полностью перестелили центральный настил тронного зала, установив сухой сосновый брус на новые каменные опоры. Замок переставал пахнуть гнилью — в коридорах теперь стоял густой, здоровый аромат свежей хвои и каленой извести.

На четвертый день рабочий ритм нарушил отчаянный вопль из дальнего угла двора.

Маша бросила уровень, выскочила на крыльцо и увидела Томаса. Плотник стоял возле старого, полуразвалившегося гусятника с лопатой наперевес и дикими глазами озирался по сторонам.

— Миледи! Ваша милость! Сюда скорее! — орал он, тыча черенком в землю.

Маша подошла к подступившей к гусятнику канаве, куда Томас планировал загнать дренажную трубу. На дне метровой траншеи под слоем слежавшегося помета и прелой соломы проглядывали тяжелые, дубовые створы подпола, забранные коваными полосами. Железо от сырости взялось зеленью, но старый навесной замок размером с хорошую буханку хлеба выглядел нерушимым.

— Стой здесь, Томас, — скомандовала Маша. — Никому ни слова. Рагнар, бери лом из кузницы!

Через десять минут замок с треском поддался под рычагом. Рагнар и Томас с тугим уханьем отвалили дубовую створку. Из темноты шибануло густым, тяжелым запахом сухого воска, старой кожи и сухой застоявшейся пыли.

Маша зажгла факел, подождала пару минут, пока сквозняк выдует из лаза угарный газ, и первой начала спускаться по высеченным в песчанике ступеням.

Подпол оказался не просто ямой. Это был круглый, выложенный диким камнем бункер метров пяти в диаметре. По стенам стояли кованые сундуки-подголовники и дубовые бочонки с железными обручами. Один из сундуков был расколот — из него на земляной пол высыпалась гора потемневших серебряных монет, пара тяжелых золотых цепей и граненые кубки.

— Дедовский теневой фонд... — выдохнул Рагнар, спускаясь следом за ней и замирая у входа. — Отец искал его десять лет. Считал, что дед перед смертью проиграл всё в столице.

— Твой дед был старым, прижимистым сусликом, — хмыкнула Маша, приседая у ближайшего сундука и поддевая крышку. — Он не верил банком и нотариусам. Он складывал ликвидные активы туда, куда ни один дворянин в здравом уме не полезет — под навозную кучу.

В сундуках покоился не только драгметалл. Там были аккуратно уложены кожаные тубусы с закладными расписками, старые армейские ведомости, мешки с необработанным речным жемчугом и три короба с дорогой парчой, которая каким-то чудом не истлела в сухом камне.

Но главное лежало в отдельном свинцовом ларчике. Маша вскрыла его ножом и вытащила толстую пачку пергаментов. Это были архивные реестры подлинных границ имения фон Штернов за последние два века, включая подтвержденные грамоты на