Его Светлость, вы - мой краш тест - Любвизар

Он бесцеремонно промаршировал в замок, бросив слугам команду заносить сундуки в лучшие покои второго этажа.

— Он приехал за замком, — тихо выдохнул Рагнар, когда двери за кузеном захлопнулись. — Если он поймет, что у нас нет денег и юридической защиты, он через городской суд заберет имение за долги отца.

— Не паникуй, начальник, — Маша подняла с пола гвоздодер. — В строительном бизнесе таких рейдеров — пруд пруди. Всегда найдется умник, который хочет отжать готовый объект прямо перед сдачей в эксплуатацию.

— И что мы сделаем?

— Что сделаем? — хмыкнула Маша, поворачиваясь к тронному залу. — Включим режим жесткого производственного графика. Будем впахивать в два раза быстрее. Посмотрим, на сколько дней этого индюка хватит слушать стук молотков с пяти утра.

Вечером за столом на кухне царило напряжение. Грегор, восседая на единственном цельном стуле, с брезгливой миной ковырял вилкой тушёную капусту, периодически выдавая язвительные комментарии по поводу «рустикальной кухни».

— Рагнар, милый, ты скатился на самый низ, — рассуждал кузен, запивая еду водой. — Спать в пыли, жрать трапезу с челядью... Это не восстановление имения, это агония.

— Это рабочая сменка, Грегор, — прожевав, ответила Маша. — В строительстве эстетика появляется только после финишной отделки. А пока у нас черновой этап. Не нравится общепит — в городе есть трактир «Золотой гусь», за твои монеты там подадут рябчиков.

Грегор смерил её долгим, неприятным взглядом:

— У тебя слишком длинный язык для женщины без роду и племени.

— Зато руки прямые, — парировала Маша. — В отличие от некоторых.

Когда гость ушел к себе, брезгливо придерживая полы плаща на лестнице, Маша вышла на крыльцо. Из темноты выплыл Геннадий. Гусь подошел вплотную, вытянул шею и выдам шипящий, откровенно угрожающий звук в сторону окон, где горела свеча Грегора.

— Согласна, Геннадий, — сказала Маша, гладя птицу по жестким перьям. — Мутный тип. Но смету мы ему переписать не дадим. Завтра в пять утра — замена лаг в главном зале. Путь попробует выспаться под наш инструмент.

Гусь утвердительно гоготнул, заступая на ночное дежурство у подножия крыльца.

Глава 14

Грегор не уехал ни на следующий день, ни через день, и это стало главной головной болью всей бригады. На следующее утро Маша спустилась на кухню с надеждой, что застанет лишь пустой двор и следы от колес его кареты. Однако кузен уже восседал во главе стола, неторопливо потягивая из глиняной кружки горячий сбитень и разглядывая потемневшие балки потолка с видом въедливого ревизора.

— Доброго утра, Маша, — протянул он, даже не подумав подняться. — Как спалось под стук точильного камня? У вас тут с пяти утра Томас клинья тешет.

— Спалось бы лучше, если бы во дворе не стоял чужой экипаж, — отозвалась Маша, наливая себе кипятка из пузатого чугунка. — Ты собираешься снимать постой или у тебя тут гастроли?

— Я изучаю объект, — с едва уловимой усмешкой парировал Грегор. — И, признаться, поражен. В столице говорили, что Рагнар слёг и не дотянет до осенних заморозков. А я вижу вполне упитанного дворянина, который вместе с кухарками таскает растворные ящики. Это не просто выздоровление, это мезальянс.

Граф вошел на кухню через полчаса. Под глазами залегли темные круги — визит предприимчивого родственника явно не добавил ему душевного покоя. Но держился он уверенно: подошел к столу, молча отрезал ломоть серого хлеба и смерил Грегора тяжелым взглядом.

— Я могу облегчить тебе жизнь, Рагнар, — Грегор отставил кружку и подался вперед, скрестив пальцы. — Ты никогда не питал страсти к управлению. Твой отец заложил половину пустошей, ты сам довел замок до руин. Подпиши доверенность на управление землями и имущественным комплексом. Ты получаешь пожизненное содержание, покой и свою любимую тишину, а я беру на себя работу с кредиторами, налоги и суды.

— Нет, — отрезал Рагнар без тени сомнений.

Грегор слегка поднял брови, озадаченный такой категоричностью.

— Ты уверен? Подумай хорошо. Без внешнего капитала и нормального стряпчего вы тут просто засыплетесь на первых же зимних податях.

— Я не отдам замок, — повторил граф, глядя кузену прямо в глаза. — Ни тебе, ни городскому совету. Мы закрываем долги сами. Я и Маша.

Грегор перевел холодный, оценивающий взгляд на Машу. В его глазах больше не было прежнего праздного любопытства — проклюнулся сухой, деляческий интерес.

— Значит, у нас теперь артельное правление? — хмыкнул кузен. — Ну-ну. Что ж, тогда я остаюсь. В качестве независимого наблюдателя. Как ближайший родственник, я имею полное право присутствовать при любых сделках и оценочных работах.

— Оставайся, — пожала плечами Маша. — Но бесплатно у нас никто не проживает. Грета даст тебе второе ведро, будешь носить воду для затворения извести. Не хочешь работать руками — плати за постой по тарифу городского постоялого двора. Четыре медяка в сутки.

Грегор молча вытащил из кошеля серебряную монету, звякнул ею по деревянной столешнице и поднялся:

— В счет будущего обслуживания. Начнем с осмотра тронного зала.

Разборка пола в главном зале превратилась в настоящую полосу препятствий. Половицы из черного дуба, положенные еще при деде Рагнара, от сырости превратились в труху, а под ними открылись прогнившие лаги и глубокие ниши фундаментного основания. Пахло прелой соломой, вековой пылью и сырым камнем. Томас с помощниками аккуратно выдирали гвоздодерами истлевшие плахи, а Маша с мелом в руках размечала места под установку нового соснового бруса.

Грегор маячил у стены, брезгливо придерживая полы камзола и внимательно следя за каждым движением бригады.

К полудню третьего дня, когда Томас поддевал очередную просевшую балку у восточной стены, железо с глухим металлическим звуком во что-то уперлось.

— Эй, миледи, гляньте-ка, — крикнул Томас, отваливая в сторону пласт слежавшегося мусора. — Тут вроде как заклада.

Маша опустилась на корточки и посветила масляным фонарем в образовавшийся провал. В каменной нише, прямо под несущим венцом, покоился продолговатый кованый ларчик, обитый потускневшей от времени латунью. На крышке проглядывалось глубокое клеймо с родовой геральдикой.

— Доставай, — скомандовала Маша.

Шкатулка оказалась неожиданно тяжелой. Грегор, мгновенно позабыв про свою брезгливость, в два шага пересек зал и оказался за спиной у Рагнара.

— Старый дедовский тайник, — пробормотал граф, сбивая с петли заскорузлый слой воска. — Я думал, отец выскреб отсюда всё до последнего медяка.

Замок поддался не сразу. Рагнар поддел дужку обломком стамески, железо хрустнуло, и крышка с сухим треском откинулась. Внутри, завернутый в истлевший вощеный холст, лежал плотный свиток пергамента с вислой свинцовой печатью и крупная, потемневшая от времени золотая монета — староимперский солид.