День Советского Сурка 2 - Адам Хлебов

— Но я постоянно вношу изменения, — выдавливаю я. — Даже наш с вами разговор…

— Вы можете пойти пешком или ехать на метро, не поздороваться с человеком, купить не чёрный хлеб, а батон — и день всё равно вернётся к исходному состоянию. Это мелкие отклонения. Петля рано или поздно их сглаживает, как вода сглаживает рябь от движения комара-водомера по поверхности.

— Значит, если я перестану приносить плёнку, перестану оставлять следы… она перестанет так сильно реагировать?

— Скорее всего — да. Система перестанет видеть в вас угрозу. Она вернётся к режиму «мелких флуктуаций». Вы будете продолжать менять день своими обычными поступками, но петля будет их компенсировать, как делала раньше. Вы снова станете просто частью дня, а не его проблемой.

— А что бы вы сделали на моём месте, если бы попали во временную петлю?

— Ну как что… Я бы постарался прожить самый лучший день своей жизни…

День тридцать второй.

Гимн Советского Союза снова будит меня:

— … свободных, навеки сплотила Великая Русь! Да здравствует созданный волей народов, единый могучий Советский Союз…

Как хорошо, что я не остался вчера у Наташи, а она просила, даже обещала в шутку меня запереть в своей квартире.

На душе тепло. Мне кажется, что я всё ещё ощущаю аромат её волос и кожи.

Мы с ней провели пять прекрасных вечеров. Единственный минус: она, в отличие от меня, на следующее утро напрочь забывает всё, что происходило с нами.

С одной стороны, это здорово: для неё каждая наша близость является взрывом эмоций, ощущений и чувств, как в первый раз.

Каждый раз она испытывает возбуждение на пике. Наташа быстро и бурно кончает, я уже довольно хорошо разбираюсь в том, что ей нравится в постели.

Она классная штучка, очень заводная и страстная.

И с каждым новым вечером наше общение с ней всё ценнее для неё.

Она привязывается ко мне всё сильнее.

Но есть и отрицательные стороны: чем больше я нравлюсь Наташе, тем сильнее меня ревнует Нина.

И тем не менее мне с Наташей очень хорошо. Её трогательно колышущаяся попка-персик всё так же заставляет кипеть мою кровь, а наше общение доставляет мне море удовольствия.

Выяснилось, что у неё отменное чувство юмора.

Каждый вечер она обучает меня танцам, я пока всё ещё неуклюж и косолап, но умею попадать в такт музыке и делать простые движения.

Что-то я замечтался.

Встаю, чтобы поскорее умыться и встретить дежурную.

Она уже в тридцать второй раз принесёт мне паспорт и карту гостя.

В последние дни я стараюсь с ней быть дружелюбным и предупредительным. Кажется, что от этого день складывается для меня благоприятнее.

Застёгиваю пуговицы рубашки на груди и напеваю вместе с радиоприёмником.

— Славься, Отечество наше свободное,

— Дружбы народов надёжный оплот!

— Партия Ленина — сила народная

— Нас к торжеству коммунизма ведёт!

К своему стыду, я теперь знаю гимн СССР наизусть, в отличие от гимна России.

Впрочем, подавляющее большинство моих сограждан в прошлой жизни тоже не знало гимн своей страны.

Похоже, что я не только привык к повторяющимся дням, но и научился выявлять новые закономерности.

А всё благодаря тому, что в один из дней решил помочь донести старику авоську с кефиром и молоком до дома.

Сегодня я попробую выкупить голубой «Мерседес» Владимира Высоцкого и поеду на нём кататься с Наташей по необъятной столице.

Теперь я выхожу в коридор неизменно раньше снабженца и жду его за дверью.

— Следователь по особо важным делам Горемыкин. Предъявите документы, гражданин.

Я строго смотрю прямо в глаза снабженцу и не прячу лицо.

Глава 7

Мерседес-Бенц голубой металлик

— Следователь по особо важным делам Горемыкин. Предъявите документы, гражданин.

Я строго смотрю прямо в глаза снабженцу и не прячу лицо.

Новая технология относительно честного способа отъёма денег у «Корейко» из Марийского колхоза «Октябрьский» за пять дней отработана до мелочей.

— Я — я — я… бледнеет и начинает заикаться снабженец, — а в-в-в…

Главное — не дать ему произнести фразу «а в-в-ваши д-д-д-документы», иначе ходить мне целый день голодным или становиться рассказчиком анекдотов со всеми вытекающими последствиями.

— Что у вас в чемоданчике, гражданин Якеменко? Деньги? Наличными? Откуда у вас двадцать тысяч рублей?

— У м-м-м-меня, нн-н-н-нет т-т-т-т-таких д-д-д-д-денег.

Я знаю, что застёжки не закыты на замок, потому легонько коленом толкаю дипломат в его руках.

Один… два…

Бутылки лопаются, разнося по коридору приятный запах коньяка, хотя некоторые в это время утверждают, что коньяк пахнет клопами.

Так как я никогда не нюхал клопов, не могу спорить с этим утверждением, как и не могу утверждать обратное.

— Э-э-э-э-это н—н-н-н-не…

— Не ваше. Я так и знал. Что будем делать, Василий Георгиевич? Вызываю группу? А можем сами до отделения доехать.

Я мгновенно знаю теперь про снабженца, один раз реально пришлось везти его в отделение милиции.

— Д-дадада-вайте, д-д-д-д-д-до-до-до…

— Договоримся? — смотрю в его глаза, в которых появляется надежда на избавление.

Он радостно кивает. Я протягиваю руку в сторону его номера и жестом предлагаю вернуться обратно в номер.

Он собирается пятиться назад, но я останавливаю и помогаю запихать рассыпавшиеся бумаги и деньги обратно в портфель.

Когда мы заходим в номер, он кладёт чемодан на кровать.

— З-зазазабирайте сколько ннннуну-жно, — Якеменко продолжает заикаться.

— Спасибо, — отвечаю я, — откройте, пожалуйста.

Он раскрывает чемодан.

— Достаньте деньги.

Он послушно протягивает их мне. Я принимаю.

— Уважаемый Игорь Георгиевич, без обид?

Он кивает.

— Вы добровольно отдаёте мне деньги?

Он снова несколько раз кивает.

— Прекрасно. Я вот что должен вам сказать. По оперативным данным, за вами следит не только милиция, но и некто Григорий по прозвищу «казачок». Знаете такого?

Он мотает головой.

— Мы так и думали. Он опасный рецидивист, зарезать ему человека ничего не стоит. Я по собственному опыту знаю. Обычно трупы он прячет где-нибудь в канализационных коллекторах. Так вот, он вас «пасёт» с целью ограбления.

Снабженец выпячивает глаза.

— С ним в паре в преступном сговоре работает женщина-блондинка. Марина С. Она сейчас сидит в вестибюле в ресторане на первом этаже. Я не могу настаивать, но делаю вам предложение от лица правоохранительных органов. Вы живцом не хотите поработать? Так сказать, приманкой? Когда казачок начнёт вас грабить, мы его, так сказать, возьмём,