Bleach: Император душ. Том 1 - Всеволод

Я невольно хмыкнул.

— И, судя по выражению вашего лица, сейчас выяснится, к какой категории вы относите меня?

— В этом как раз и заключается проблема, — спокойно ответил Ямамото. — На твоём фоне даже самые инициативные из тех, кого я знал, начинают выглядеть откровенными бездельниками.

Я пожал плечами.

— Вам виднее.

Добавить мне действительно было нечего. Если человек, проживший чёрт знает сколько веков и большую их часть командовавший шинигами, записал меня в какую-то отдельную категорию особо инициативных бедствий — спорить с его статистикой было бессмысленно.

Ямамото тяжело вздохнул.

— Если бы ты был простым лейтенантом или, на худой конец, средненьким капитаном, всё это не вызывало бы такого беспокойства. Но после твоей выходки с пылающими небесами многие окончательно осознали одну неприятную вещь: масштаб последствий твоей инициативы напрямую зависит от того, куда ты решишь её направить.

Вот теперь становилось понятнее, к чему старик ведёт.

— Совет обеспокоен тем, что ты способен натворить со своей силой, — продолжил он. — И я, Неот-кун, в данном случае разделяю их опасения.

А вот это уже было плохо.

Услышать в одной фразе «Совет обеспокоен» и «я разделяю их опасения» было куда неприятнее любой прямой головомойки. С мнением Совета Ямамото мог спорить, игнорировать его давление или просто послать особо зарвавшихся деятелей заниматься своей непосредственной работой. Но если в конкретном вопросе они вдруг смотрели в одну сторону, значит, дело действительно воспринималось всерьёз.

Старик чуть подался вперёд и впился в меня взглядом.

— И потому меня сейчас куда больше беспокоит другое: что ты собираешься делать дальше? Чего в конечном итоге хочешь добиться? К чему стремишься?

Я выдержал его взгляд и окончательно понял, что праздного любопытства здесь нет и близко.

От ответа на эти вопросы зависело очень многое. Возможно, куда больше, чем от всего сказанного до этого момента. Сейчас Главнокомандующий пытался понять не то, насколько удачной была моя последняя выходка, а что вообще делать с существом, способным устраивать подобные выходки и при этом искренне считать их рабочим решением возникшей проблемы.

И вот тут у меня имелась небольшая сложность.

— Если быть до конца откровенным, то сейчас я понятия не имею.

Кустистые брови Ямамото сошлись ещё сильнее.

Да. Именно такую реакцию я и ожидал.

Старик уже открыл рот, но я поднял обе руки, не дав ему начать.

— Я поясню, что имею в виду. Я потерял свой ориентир совсем недавно.

Ямамото несколько секунд смотрел на меня, затем всё же промолчал. Взял со стола трубку, подтянул к себе кисет и неторопливо начал набивать чашу табаком.

Похоже, объяснение мне всё-таки позволили закончить.

— Два дня назад у меня состоялся разговор с капитаном Уноханой. И именно она показала мне огромный пробел в моих планах на будущее.

Ямамото большим пальцем утрамбовал табак в чаше и принялся раскуривать трубку. С трудом оторвав взгляд от этой нелепой трубищи, я продолжил излагать то, что сам до конца ещё не успел отрефлексировать.

— Когда я впервые оказался в Руконгае, меня занесло в районы, до которых Сейрейтей практически не дотягивался. Я увидел там страшный бардак и решил для себя простую вещь: наведу порядок хотя бы вокруг себя.

Я на секунду задумался, восстанавливая последовательность собственных решений. Сейчас, оглядываясь назад, она выглядела почти до смешного прямолинейной.

— У меня получилось. Поселение перестало быть помойкой, люди начали нормально жить, а созданная система продолжила работать и без моего постоянного присутствия. Тогда я подумал: раз это можно сделать в одном месте, почему нельзя сделать то же самое в других районах Общества душ?

И именно в тот момент простое желание привести в порядок клочок Руконгая впервые начало превращаться во что-то значительно большее.

— Но довольно быстро выяснилось, что просто ходить по Руконгаю и причинять всем добро у меня не получится. Рано или поздно я всё равно упёрся бы в Сейрейтей и тех, кто имеет здесь право решать, что мне можно, а что нельзя. Поэтому я поступил в Академию, а после занял место капитана Одиннадцатого.

Я чуть качнул головой.

— Сразу оговорюсь: я никогда не хотел и до сих пор не хочу власти ради самой власти или чего-то из её производных. Должности, титулы и всё остальное для меня всегда были инструментами. Меня просто не устраивало то, как устроен и работает Руконгай. Не больше и не меньше.

Я выбил остатки табака из своей трубки и положил её на стол.

Ямамото проследил за моим движением.

— Пока я не вижу в твоих целях ничего, что в достаточной степени угрожало бы Сейрейтею или Готэю Тринадцати.

— Это так.

Я кивнул и откинулся на спинку кресла.

— Однако чем больше я узнавал об устройстве этого мира, тем больше видел проблем. В какой-то момент неустроенность обычных душ в Руконгае на их фоне начала выглядеть почти бледно.

Я ненадолго замолчал.

— Главной из них я долгое время считал Пустых. Да и сейчас, если говорить о непосредственной угрозе обычным душам, мнение у меня не сильно изменилось. Только до разговора с Уноханой я считал, что у этой проблемы есть довольно очевидное решение.

Ямамото молча затянулся, не перебивая.

— Я собирался со временем превратить Одиннадцатый в настоящий ударный кулак. Не сидеть и ждать очередного нападения, а постоянно ходить в Уэко Мундо и систематически сокращать количество Пустых. Не за день и не за год, но постепенно. Чем меньше их останется там, тем слабее будет давление на Общество душ и Мир живых. По крайней мере, именно так я рассуждал.

Теперь собственная логика казалась почти издевательски простой.

— А потом выяснилось, что Пустые — не просто стая чудовищ, которую достаточно перебить. В них связаны души, Уэко Мундо является частью общего равновесия, и если я действительно добьюсь успеха в своей затее, то могу не решить проблему, а устроить катастрофу.

Я медленно выдохнул.

— Так что я, пожалуй, не совсем точно выразился, когда сказал, что потерял ориентир. Я всё ещё знаю, что именно меня не устраивает. Вот только два дня назад выяснилось, что мой самый очевидный ответ на вопрос «что с этим делать?» никуда не годится.

Я помассировал виски и продолжил:

— И даже Пустые в последнее время занимают меня уже не так сильно. Допустим, завтра я найду способ решить их вопрос раз и навсегда, причём так, чтобы заодно не устроить Армагеддон. Это всё равно оставит одну проблему, которая пока вообще не имеет для меня решения.

Я потянулся к лежавшей на столе трубке, снова взялся за кисет и начал набивать чашу табаком. Эта мысль