Bleach: Император душ. Том 1 - Всеволод

Вот только тревога от этого никуда не делась.

Наоборот.

Она продолжала нарастать.

— Анафема? — мысленно обратился я к своему напарнику.

— Ничего не вижу и не чувствую вокруг, — тут же отозвался он.

Это мне совершенно не понравилось.

— Господин! — окликнул меня кто-то.

Я поднял руку, останавливая подошедшего, закрыл глаза и сосредоточился на том смутном предупреждении, которое так настойчиво пыталась донести до меня интуиция.

Где?

Откуда?

Что именно мне не нравится?

Ничего.

Ни направления, ни образа, ни хотя бы смутного понимания причины. Только всё усиливающееся ощущение, что что-то не так.

Пальцы сами сжались на рукояти Анафемы. Настолько сильно, что под ладонью тихо хрустнула оплётка.

Ещё несколько минут назад я мысленно жарил еду на костре и предвкушал спокойную дорогу вместе с караваном.

Теперь от того пасторального настроения не осталось вообще ничего.

Хотелось списать всё на разыгравшиеся нервы и просто отбросить это чувство.

Не получалось.

Я слишком давно привык доверять собственной интуиции, чтобы игнорировать её только потому, что глаза и сенсорика пока не находили причины для тревоги.

Я открыл глаза.

Работа во дворе практически остановилась. Несколько человек замерли на своих местах и с опаской смотрели в мою сторону.

— Господин? — осторожно произнёс подошедший золотоокий. — Что-то случилось?

Он уже и сам напряжённо осматривал двор и крыши вокруг, явно ожидая нападения.

Я с трудом разлепил пересохшие губы.

— Не знаю. Но что-то точно не так.

С усилием разжав пальцы на рукояти Анафемы, я несколько раз встряхнул затёкшей кистью.

— Пойдём в поместье. Мне нужно подумать.

Воин коротко кивнул и пристроился за моим правым плечом.

Я успел сделать ровно три шага.

А потом мой внутренний мир будто взорвался.

Связь с одной из вложенных мною искр оборвалась.

Не погасла постепенно. Не истончилась. Просто в один миг была — а в следующий её не стало.

И вместе с этим обрывом меня с головой накрыло последним отголоском чувств её носителя.

Ядрёный коктейль противоречащих друг другу эмоций ударил настолько сильно, что на несколько мгновений окружающий мир просто исчез. Всепоглощающая ненависть. Ярость. Страх. И поверх всего этого — настолько отчаянное, всесокрушающее желание кого-то защитить, что от него едва не перехватило дыхание.

Но главным было другое.

Я чувствовал, как он умер.

Он сделал это сам.

Когда окружающий мир снова обрёл очертания, я обнаружил себя уже с обнажённой Анафемой в руке. Свободной ладонью я сжимал грудь, будто это могло хоть как-то заглушить докатившийся до меня предсмертный отголосок.

Последние остатки сомнений исчезли.

Я не знал, где это произошло. Не знал, кто на него напал и что именно заставило моего человека пойти на такое.

Но я ни мгновения не сомневался в том, что должен делать.

— Созидай по моей воле, уничтожай по моему слову — Анафема!

Когда высвобождение шикая завершилось, по связи один за другим начали приходить новые обрывы.

Ещё один.

И ещё.

И ещё.

Мои люди исчезали, как листья с кроны дерева под особенно сильным порывом ветра. Каждый новый обрыв отзывался коротким ударом по сознанию, после которого там оставалась только пустота.

Столько золотооких одновременно могло погибать только в одном месте.

Город.

Мысль ударила мгновенно.

А следом пришла другая.

Хина.

Вот теперь я не колебался ни мгновения.

— Анафема, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

Объяснять ничего не требовалось.

— Будет больно, — только и предупредил он.

— Плевать.

Мир вокруг меня вспыхнул золотом.

Последовательное высвобождение стадий требовало времени, но сейчас Анафема протащил нас через них одним рывком. Боль пришла следом — резкая, всеобъемлющая, словно тело попытались за одно мгновение перестроить под поток силы, к которому оно ещё не успело подготовиться.

Я её почти не заметил.

За спиной мгновенно раскрылся каркас огромных энергетических крыльев и тут же покрылся сияющими перьями.

В ту же секунду я оттолкнулся от земли.

Удар воздуха прокатился по двору, а поместье провалилось куда-то вниз. Я набирал скорость, пока отдельные детали Сейрейтея не начали сливаться в сплошную полосу.

Ещё мгновение — и я превратился в золотую стрелу, пересекающую небосвод в сторону дальних районов Руконгая.

Глава 43

За несколько недель до окончания событий главы 42.

Охота. Для большинства Пустых, населявших бескрайний пустынный мир, она была всего лишь жизненной необходимостью. Голод гнал их на поиски добычи, заставлял выслеживать более слабых, вступать в схватки с равными и порой рисковать собственной жизнью ради того, чтобы продлить существование ещё хотя бы на несколько дней. Насытившись, они скрывались среди песков до тех пор, пока голод не начинал терзать их вновь.

Однако не для всех, кто жил под тусклым светом вечного полумесяца, охота оставалась лишь способом выжить.

Он называл себя охотником столько, сколько себя помнил. Возможно, когда-то у него было настоящее имя, однако прошедшие тысячелетия окончательно выветрили из памяти столь незначительную подробность.

Само же слово «охотник» не поблекло и не утратило своего значения, потому что обозначало не занятие и даже не способ добыть пищу. Оно говорило о его глубинной сущности.

Сейчас Охотник неподвижно сидел в глубокой расщелине между двумя нагромождениями белого камня и ждал. Восемь длинных конечностей были плотно прижаты к телу, тёмный панцирь почти сливался с густой тенью, а собственная рейацу была подавлена настолько, что даже оказавшийся поблизости Пустой едва ли сумел бы почувствовать его присутствие.

Всю котловину перед укрытием пересекали почти невидимые нити паутины. Одни лежали под тонким слоем песка и должны были опутать добычу, другие сходились в расщелине и касались его лап, позволяя следить за происходящим снаружи. Приманкой служили разбросанные у камней обломки масок и кости, на которых ещё сохранялся слабый запах чужой рейацу.

Первые колебания коснулись передней лапы спустя несколько часов.

Кто-то остановился на краю котловины и теперь медленно обходил её по кругу, проверяя окрестности. Охотник не шевельнулся, хотя привычное предвкушение уже пробудилось внутри. Добыча оказалась осторожной, а значит, торопиться было нельзя.

Вскоре из-за камней показался крупный Пустой с длинным костяным наростом на спине. Судя по плотности рейацу, он уже успел подняться до уровня адьюкаса и имел достаточно сил, чтобы не опасаться большинства обитателей пустыни. Тем интереснее.

Адьюкас ещё раз осмотрелся и спустился в котловину. Под его лапами одна за другой дрожали скрытые нити, однако Охотник не затягивал их, позволяя жертве приблизиться к приманке и самостоятельно убедиться в собственной безопасности. Он потянул паутину лишь тогда, когда добыча достигла центра ловушки.

Песок под лапами адьюкаса взметнулся, обнажая