Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

class="p1">Мелкие твари не были по отдельности серьёзной угрозой. Проблема была в количестве. Каждый новый прыжок, каждый новый удар требовали энергии, которую у меня уже почти не было, а усиление отказывалось выключаться даже под угрозой смерти. Оно просто грызло меня изнутри, требуя новых порций.

Я сделал то, что не любил: резко ушёл в сторону, заставив одного из монстров пройти мимо, и подставил под его прыжок другого. Они столкнулись в воздухе, завизжали, зашипели, вцепились друг в друга. Я использовал этот хаос, чтобы ещё раз прорубиться вперёд, оставив позади двух дерущихся идиотов, и срезал на бегу голову третьему.

Краем глаза я заметил, как с другой стороны уже лезет очередная волна. Похоже, сюда стянулся весь ночной сброд этого района.

— Вы серьёзно думаете, что я сдохну из-за таких как вы? — выдохнул я, чувствуя, как горит в груди.

Ответом было очередное рычание и несколько синхронных прыжков.

Бой превратился в вязкую мешанину из криков, ударов, рычания и собственного дыхания. Я давно перестал считать убитых. Где-то на десятом по счёту монстре я почувствовал, что движения замедляются, лезвие тянет руку вниз, а каждый взмах даётся с таким трудом, словно я рублю не тварь, а кусок горы.

Но шаг за шагом, удар за ударом, тела вокруг становилось больше, а живых глаз — меньше. Шорохи стихали, рычание превращалось в отдельные, редкие звуки.

Последнего я добил чистым рефлексом: он пытался укусить меня за шею, я просто выставил руку, позволив зубам скользнуть по доспеху, и ударил клинком снизу вверх, в горло. Тело дёрнулось и повисло у меня на руке, потом соскользнуло вниз.

Я стоял посреди каменной площадки, усыпанной мёртвыми тушами ночных тварей, опираясь на клинок как на трость. Дышал я так, словно только что пробежал круг по всему миру. Руки дрожали, ноги гудели, усиление всё ещё работало на пределе, требуя… да уже нечего было требовать.

— Вот теперь, — прохрипел я, с трудом выпрямляясь, — можно… вернуться к основному блюду.

Я повернулся к туше ящера. Ядро по-прежнему было внутри, и я чувствовал его даже через толщу плоти. Оно манило, обещало жар, силу и то самое облегчение, без которого я далеко не уйду.

Клинок иных снова лег в ладонь. Рука дрожала, но резать я всё-таки мог.

— Потерпишь ещё чуть-чуть, — сказал я своему организму. — Сейчас накормлю. Если, конечно, никто не решил вмешаться… посерьёзнее.

Мир вокруг на секунду показался подозрительно тихим. Даже для ночи.

Я уже почти добрался до ядра.

Кусок прямоходящей туши лежал на боку, расколов каменную плиту своим весом. Вся площадка была залита кровью, дымящейся в ночном воздухе. Я пропихивал руку глубже в разрез между ребрами, шипел сквозь зубы от боли в пальцах — кости ещё ныли после предыдущих стычек — и чувствовал, как под ладонью пульсирует знакомое, плотное, тянущее тепло.

Вот оно. Ещё чуть-чуть…

Воздух над головой коротко свистнул — так резко, что у меня внутри всё сжалось. Я автоматически пригнулся, прижимаясь щекой к горячей, скользкой чешуе, и одновременно услышал глухой хлопок, будто гигант ударил ладонью по натянутой коже.

Тень накрыла меня как крышкой.

Я только успел вскинуть взгляд вверх и выругаться про себя.

Над площадкой, почти касаясь краями скальных стен, пролетал теневой дракон. Не самый крупный, средний по местным меркам, но когда на тебя наваливается такая туша, «средний» звучит как издёвка. Крылья — две черные парусины, тело — вытянутая, гибкая смерть.

Он спикировал... и просто выдрал ящера из камня, как дохлую тушу из грязи.

Всё остальное произошло слишком быстро.

Мир дёрнулся, ушёл вниз, воздух вырвало из лёгких. Я почувствовал, как меня тянет, рвёт от центра вверх, и единственное, что успел сделать — вцепиться в ребро мёртвого монстра.

Не за чешую — пальцы бы соскочили. Я засунул руку почти по локоть между костями, а второй ухватился за выступающую кость, с силой сжав её так, будто от этого зависела моя жизнь.

Ну… так оно и было.

Тушу рывком оторвали от земли. Площадка, камень, изрезанные стены — всё провалилось вниз. В лицо ударил холодный ночной ветер, скулу обдало чужой кровью. Я дернулся, но пальцы уже свело судорогой, отпускать я был не готов.

— Да чтоб тебя… — выдавил я, чувствуя, как живот уходит в пятки.

Дракон набирал высоту. Шшшш — крылья резали воздух. Каждое движение — удар тяжёлой парусины по ночи, каждый взмах — новый рывок вверх, под углом, как будто его тянуло к какому-то только ему понятному ориентиру.

Тушу мотало как тряпку.

Меня вместе с ней.

Я повис под мёртвым ящером, как нелепый паразит, цепляющийся за добычу того, кто его не замечает. Ветер хлестал по лицу, глаза слезились, кровь из порванных ран залила ладони, делая хватку ещё более ненадежной.

— Опять ты, чешуйчатое недоразумение… — прохрипел я, вжимаясь лбом в липкую кожу. — У вас, что, патологическое желание воровать мои трофеи?

Ответом мне был очередной рывок вверх и хриплый рёв, перекатившийся по горам.

Где-то вдалеке, внизу, отозвались другие голоса. Ещё один дракон, второй, третий. Ясно. Моя любимая игра — «собери всех психов в округе».

Отпустить тушу — значит с высоты превратиться в красное пятно. Оставаться — значит висеть мешком под мёртвым ящером, пока дракон утащит нас туда, куда ему вздумается.

Выбор так себе.

Я на секунду прикрыл глаза, заставляя себя дышать ровнее. Паника — роскошь, которой у меня сейчас не было.

Ладно. Я всё равно собирался взять это ядро. Разница лишь в том, что теперь это будет не на ровной площадке, а на высоте, над скалами, на куске мёртвого мяса, болтающемся под теневым психом.

Прекрасный день, чтобы умереть… или нет.

Я втянул воздух, рывком подтянулся выше, буквально проползая по ребру, пока пальцы не нащупали тот самый разрез, что я делал раньше. Богам всех мастей, спасибо, что ящера я всё-таки успел вскрыть.

Рана потянула теплом.

Сердце — не сердце, ядро — где-то рядом.

Я сжал зубы, вытянул руку глубже. Каждое движение отдавалось резью в плечах, локти скользили по жиру и крови. Меня мотало туда-сюда, но я цеплялся за кости ногами и свободной рукой, не давая себе соскользнуть.

Наконец пальцы коснулись того, ради чего устроена вся эта цирковая программа с полётом.

Холодная гладкая поверхность, под которой билась сила. Плотная, упругая, как будто кто-то спрятал в камень маленькое сердце вулкана.

Я зашипел от удовольствия — хоть что-то хорошее.

Вырывать ядро я