Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Но свобода от Красноярского не принесла радости. Наоборот.

— К несчастью, при заявлении присутствовала Марина, — самозабвенно щебетала мама, не замечая перемены в выражении моего лица. Лица человека, который обнаружил, что искал ключи в темноте, когда они всё это время висели у него на шее.

Хаос в моей голове удивительно легко выстроился в простую фразу всего из трёх слов…

— И представь, он оказался обычным чиновником из Томска!

Глава 36

Из госпиталя меня выписали уже через день с направлением пройти контрольное обследование в институте. Без него не закроют больничную карту и до защиты диплома не допустят. Но в стены альма-матер я поехала не сразу. Водитель семьи — Глеб — сделал остановку у ресторана «Юлдуз». Княжна Тобольская изволила перекусить блюдами узбекской кухни по пути. Аппетит, впрочем, был всего лишь предлогом.

Господин Луговский ждал за столиком в тени. Собранный, в сером безликом костюме, поверх которого блестел серебряный медальон. Никто и не подумает, что он может узнать всю вашу жизнь уже к концу рабочего дня.

Мы договорились о встрече только этим утром. Затруднений не возникло — Иннокентий Сергеевич проживает в столице с тех пор, как начал работать над моим делом. Отсюда удобнее «добывать» информацию.

Приняв заказ, официант удалился, только тогда Луговский заговорил по делу:

— Здесь, — он подвинул ко мне флеш-карту, — данные на ещё двоих подозреваемых. Жена главы Семипалатинской губернии и глава Сырдарьинской области.

Я благодарно кивнула. Итого, на сегодняшний день у нас есть информация на шестерых предполагаемых болванок из восьми, о существовании которых известно точно. На этом остановимся. Даже если с кем-то ошиблись, оставшихся хватит. О том, что случится с беднягами после разоблачения, я старалась не думать. Они не выбирали себе такую судьбу и не должны нести наказание за дела Фюрстенберга, но промолчать о них нельзя. Можно лишь надеяться, что Великий Князь поступит с ними мудро.

Спрятав флешку в сумочку, я в свою очередь выложила на стол ключ Игрека.

— Он висел на шее у Александра Тобольского рядом с фамильным медальоном, — не стала скрытничать. — Открывает ячейку номер сто семнадцать, пароль «Откуда Сибирь началась», пин-код «162603», внутри папка в кожаной обложке с ворохом бумаг. Банк, к сожалению, неизвестен.

Об этом мне «рассказало» эхо прошлого… с десятой попытки. Навык едва начал восстанавливаться, ещё туго идёт. Что в бумагах — понятия не имею. Компромат на Фюрстенберга? Доказательства заговора? Списки агентов?.. В любом случае, достать их не помешает.

— Хорошо. — Луговский записал пароли и, взяв ключ, рассмотрел его с вниманием знатока. — Не из дешёвых, но не эксклюзив. Такие открывают ячейки в трёх банках Екатеринограда и ещё двух в Москве. Если же Александр пользовался услугами мелких частных контор — список расширится до бесконечности.

— Есть способ вычислить? — в лоб спросила я.

— Есть, но он требует времени и доступа к данным, которые просто так не получишь. Нужно отследить перемещения Александра Тобольского за последние… хм. Конечно, Василиса Анатольевна, я всё сделаю. Срок?

— Ближайшие дни. Эта задача приоритетной важности.

Луговский присвистнул, но комментировать не стал. Шикарный мужик! С ним приятно иметь дело.

— Допустим, мы найдём банк, дальше что? Вскрывать ячейку без ордера и согласия владельца незаконно. Александр мёртв, но формально его наследники — семья Тобольских. Если они заявят права…

— Иннокентий Сергеевич, — я подалась вперёд, чуть не опрокинув чашку с чаем, — если мы достанем содержимое до седьмого мая, права нам не понадобятся. Только не ошибитесь с вводом паролей. И никакого силового вскрытия. В ячейке заложен механизм уничтожения содержимого.

— Понял. — Луговский убрал ключ во внутренний карман пиджака. — Как будет готово, я свяжусь с вами. Личной встречи не будет. Сегодня поступил приказ от господина Шадринского установить наблюдение за вами и вашей семьёй. Пока ничего серьёзного, но лучше не провоцировать их подозрительными действиями. Если решат, что вы знаете больше, чем следует…

Он не закончил, да и не надо было.

— Спасибо. Я буду осмотрительной.

Когда официант вернулся с заказом, Луговский поднялся и застегнул пиджак. Оставаться на обед в его планы не входило. Задачу он получил, остальное — лишнее. О финансовой стороне переживать нечего. У него есть деньги Ярослава, а у денег Ярослава нет совести. Наш противник сейчас только время.

* * *

А в институте царило дежавю!

Вновь, как полтора года назад, на меня косились незнакомые курсанты. Разумеется, все уже знали о происшествии на «Чанбайшань». Который день эта новость не покидает первой строчки в информационной повестке Княжества, а тут я — непосредственный свидетель. Одних интересовали подробности гибели охотников, других — убийство советника из дипкорпуса. Пришлось вспомнить бурное прошлое Тобольской и в грубой манере посылать каждого, кто вздумал утолить праздное любопытство за мой счёт.

Ректор Костромской, напротив, обходил меня десятой дорогой. Проблем у него нынче много. Поговаривают, Столичный институт попал под прицел палаты аудиторов, и это только начало. Князь Тобольский обещаний на ветер не бросает!

Детали практики я рассказала лишь Вике, но её всё равно заинтересовали не они, а… помолвка! Точнее, её отсутствие. Рыжая подруга то ли радовалась, что дурацкая примета сбылась, то ли расстраивалась, что именно на мне.

Зная, как сильно я не люблю говорить о личной жизни, она довольно быстро переключилась на свои новости. За два месяца, что мы не виделись, Вика умудрилась скатиться на десятое место в рейтинге курса. Из пятнадцати. Вот что взаимная любовь сотворила с ответственной отличницей! Самое коварное оружие из всех известных человечеству. После сибирской язвы, да не суть.

В отличие от остальных, декана факультета «Управления» моё досрочное появление в институте не удивило. У курсантки Тобольской много недостатков, и главный из них — дисциплинарная непредсказуемость.

— Непростая ситуация, — констатировал он, закончив читать докладную из Святого Мефодия. — Практику, так и быть, засчитаю тебе, но рейтинг начислю по средней цифре курса.

— Благодарю, ваше превосходительство.

Сергей Алексеевич откинулся на спинку кресла и положил руки на интерактивную столешницу, где кроме черепа водяного волка ничего больше не было.

— Должен признать, ты меня впечатлила. Будучи моно -практиком, нереально в одиночку одолеть псионика пятого ранга. У них стихийный иммунитет.

— Который действует только на одну стихию, — уточнила я. — А