Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский

— Любопытно, — Магистр Фихтова быстренько пробежалась взглядом по строчкам и поджала губы, отчего её и без того узкое лицо и вовсе стало напоминать сухой стручок. — Не припомню ни единого указания по данному поводу. Ни письма, ни хоть чего-нибудь.

— Аналогично, госпожа Фихтова, зато ваш заведующий уверен, что у всех всё имеется и все обо всём в курсе.

Магистр Фихтова устало вздохнула, после чего качнула головой так сильно, что несколько седых прядей выбились из пучка.

— Бюрократия, полковник, бюрократия и всё ей сопутствующее станет причиной краха Гильдий. Помяните моё слово.

— Согласен, госпожа Фихтова, — Кштовский, при общении с кем-либо, кроме студентов, выглядел на удивление… нормальным человеком. — Пять минут, и я к вам присоединюсь.

Полковник развернулся и вышел из кабинета, прихлопнув за собой дверь чуть громче, чем требовалось. Борис, стоявший в трёх шагах от Арда, наклонился к самому его уху.

— Арди, почему-то мне кажется, что это очередная подлянка от нашего любимого чёрно-белого приятеля, — шепнул он, намекая на чёрные, с белыми прядями, волосы Иолая. — Иначе не складывается.

Арди скосил глаза в сторону Великого Князя, продолжавшего о чём-то увлечённо болтать, и медленно покачал головой. За два года жизни в Метрополии и службы в Чёрном Доме Ардан и сам сталкивался с подобными недоразумениями далеко не один раз. То в архивах какие-то бумаги неверно оформлены, то на Рынке Заклинаний неправильно проведут по номенклатуре, а уж про комичные истории, связанные с почтовыми отправлениями, и упоминать не стоило. Так что винить Иолая во всех бюрократических промахах Империи было бы, как минимум, чрезмерно.

— Не думаю, — едва слышно ответил Арди. — Этого добра и без него хватает.

Борис только пожал плечами.

— Господа, прошу за мной, — Магистр Фихтова поправила выбившиеся из пучка волосы и направилась к двери. — Полковник Кштовский нагонит нас по дороге.

Их группа потянулась за своим новым провожатым по узкому коридору. Пыльный паркет при каждом шаге слегка поскрипывал, лишь подтверждая мнение Арда о требующемся ремонте. Магистр Фихтова, шедшая впереди, монотонно рассказывала что-то про классификацию аномалий и про необходимость соблюдать дистанцию при контакте с особями, способными воздействовать на расстоянии. Она говорила так сухо и глухо, что складывалось впечатление, что она даже не задумывается над словами. Просто произносит то, что уже, вероятно, произносила сотни раз.

За окнами постепенно менялся пейзаж. Сперва исчезли ухоженные клумбы парадного двора с подстриженными в виде шаров кустами самшита, затем вместо тротуара по земле пролегла невзрачная гравийная дорожка, и, наконец, вместо «дворцовых» стен показались приземистые кирпичные строения с зарешёченными окнами и широкими железными воротами.

Хозяйственная часть, насколько помнил Арди по своему прошлому визиту, — то самое пространство, где находилось здание с платформой, спускающейся вниз. Прямиком к подземным горизонтам Питомника.

Иолай Агров вместе с Тиной Эвелесс шли в нескольких шагах впереди остальных. Оба о чём-то негромко переговаривались, время от времени, через плечо, бросая на Арда насмешливые взгляды.

— Я слышала, Ваше Высочество, что матабар и сами наполовину аномалии, — нарочито громко произнесла Тина. — Может, нашему другу Эгобару тут даже понравится больше, чем в городе? А то звери ведь чувствуют себя в местных клетках вполне комфортно.

— Согласен, дорогая Тина, — кивнул Иолай. — Тем более если учесть, какая публика собирается вокруг подобных особей.

Они обменялись короткими, понимающими взглядами, и Иолай, чуть замедлив шаг и сделав вид, что поправляет манжету рукава, протянул едва ли не нараспев. Так тихо, чтобы услышал только один из невольных «зрителей» спектакля:

— Хотя, мне вот что любопытно… Если жена матабар продолжит и дальше так усердно позориться за деньги, разменивая честь аристократии на жалкие кости, которые ей бросает серая публика, не спутает ли она однажды своего драгоценного супруга с дворовой собакой? Или, может быть, такое уже пару раз случалось?

Арди, привычно мысленно отмахивающийся от бесполезного и столь же неинтересного трёпа Великого Князя, на мгновение почувствовал, как клыки режут дёсны.

Он резко развернулся всем корпусом, и его рука сама собой крепче сжала посох. Иолай, услышав за спиной движение, медленно обернулся. На его губах заиграла та самая улыбка, с которой он, видимо, ожидал… что-то, что должен был, по его плану, сделать Ардан.

Но ни сказать что-либо, ни сделать что-то Арди не успел. Отчасти потому, что поймал себя на мысли о том, что его явно специально провоцируют, а отчасти потому, что…

Из-за угла, грузно ступая по паркету и громко сопя, их нагнал полковник Кштовский. С таким багровым лицом, будто он только что пробежался вокруг всего Питомника, полковник держал в руках сложенный вчетверо и весь покрытый размашистыми печатями и подписями маршрутный лист.

— Идиоты, — рявкнул Кштовский, сунув бумагу в руки Магистру Фихтовой. — Бюрократические бараны. Девять подписей, госпожа Фихтова, девять, чтобы вернуться к тому, что было согласовано ещё полгода назад! На месте министров я бы уже давно распорядился отправлять гильдейских чинуш на рудники. Что-то мне подсказывает, что в шахтах они бы принесли больше пользы, чем за столами в кабинетах.

— Полковник, вы преувеличиваете, — разворачивая лист, мягко осадила его Магистр Фихтова.

— Я, скорее, преуменьшаю.

Кштовский окинул присутствующих хмурым взглядом. Он на мгновение задержался на Арде и Иолае, явно почуяв напряжение между ними, но, так ничего и не сказав, махнул рукой.

— Идёмте. У нас и так уже четверть часа потеряно.

Арди медленно разжал пальцы на посохе и чуть расслабил мышцы спины. Иолай, всё с той же наглой улыбкой, развернулся и продолжил путь по скрипящему паркету. Тина рядом с ним приглушённо, но невероятно надменно хмыкнула. Борис же, поравнявшись с Ардом, тихо спросил:

— Что случилось?

— Потом, — коротко ответил Арди.

Здание с платформой находилось в самом дальнем углу хозяйственного двора и снаружи выглядело довольно неказисто. Приземистая кирпичная постройка с высокой двустворчатой дверью и одним-единственным узким окном под самой крышей. Причём с явными следами относительно недавнего ремонта. Который потребовался… по известным причинам.

Внутри, правда, картина полностью менялась.

Громадное металлическое устройство занимало большую часть просторного зала. Новая платформа представляла собой круглый, подвешенный на четырёх толстых тросах металлический диск с массивными бортами по краю, в три человеческих роста диаметром.

Тросы тянулись по стенам вверх, теряясь внутри технического колодца, где, по словам Магистра Фихтовой, размещалась сложная система лебёдок и двигателей, спрятанных в стенах под крупными листами клёпаного металла. По периметру колодца протянулись массивные направляющие, по которым платформа скользила вниз и поднималась обратно наверх. На стене у самой шахты