"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

главного королевского архивариуса и привыкла считать, что тебе позволено больше, чем остальным. Не приходи сюда больше. Если я еще раз увижу тебя здесь без разрешения, я прикажу страже вообще не впускать тебя во двор, и поверь, в этот раз не будет никакого снисхождения.

— Значит, просто дочь архивариуса? Теперь только так?

— А как еще, Велла? Не надо сейчас снова лгать себе, что между тобой и Каином что-то могло бы быть. Это было давно, вы расстались, все закончилось, и ничего из этого не осталось, кроме того, что ты сама продолжаешь таскать сюда каждый день. Забудь его наконец и не преследуй даже после смерти, оставь его в покое.

Я на секунду запинаюсь внутри себя, слышу, как собственные слова звучат слишком грубо и прямо, и это ощущение неприятно цепляет, заставляя на мгновение задуматься, не перегнул ли я. Но почти сразу же отталкиваю эту мысль, потому что передо мной не случайная девчонка, не служанка, не кто-то, кто впервые оказался в этом месте, а Велла. Та самая Велла, которая не отходила от Каина, даже когда им уже давно нечего было друг другу сказать. Та самая Велла, которая после их разрыва преследовала его, не отпуская.

Десять лет.

Десять лет, за которые можно было вырасти, измениться, забыть, начать новую жизнь, перестать возвращаться к тому, что уже закончилось. А она все так же здесь, все так же с ним, даже теперь, когда он лежит перед нами, неподвижный, холодный, но почему-то не тронутый временем.

Я уже собираюсь отвернуться, чтобы закончить разговор окончательно, когда вдруг замечаю, что она все это время держит руки за спиной.

Не просто так.

Слишком напряженно, будто боится, что я увижу.

Я прищуриваюсь, задерживая на этом взгляд чуть дольше, чем нужно.

— Что у тебя там? — спрашиваю, уже без прежней резкости, но с той внимательностью, которая появляется сама собой, когда что-то не складывается.

Она дергается, не ожидая, что я это увижу, и на мгновение в ее лице проступает раздражение.

— Ничего, — отвечает она, слишком быстро. — Я не прячу ничего.

Я смотрю на нее, не двигаясь.

— Велла.

Она сжимает губы, потом нехотя вытаскивает руку из-за спины, и я вижу тонкую полоску крови на ладони, уже успевшую подсохнуть.

— Порезалась, — говорит она с явной претензией. — Когда ты сюда ворвался и решил напугать всех, кто тут вообще может быть. Укололась об шип нивелии, если тебе так важно знать.

Я на секунду задерживаю взгляд на ее руке, потом выдыхаю сквозь зубы.

— Иди к лекарю, — говорю коротко. — Сейчас же. Не хватало еще, чтобы ты занесла туда грязь и устроила себе заражение из-за собственной упрямости.

Она не двигается.

— Велла.

Я смотрю на нее так, чтобы не осталось сомнений, что это уже не просьба.

— Иди, — повторяю. — И оставь меня одного.

Она еще секунду стоит, решая, стоит ли что-то сказать, потом разворачивается, не добавив ни слова, и тихо уходит.

Я жду, пока ее шаги окончательно растворяются в тишине склепа, потом снова поворачиваюсь к Каину и криво усмехаюсь, качнув головой.

— Видишь, брат, даже здесь спокойно не бывает, — бормочу я, проводя ладонью по лицу. — Ладно, полежи пока без меня, а я попробую не развалить твое королевство хотя бы до вечера.

Глава 4

Селина

Я резко просыпаюсь, и несколько секунд лежу неподвижно, вслушиваясь в тишину, которая кажется плотнее обычного, потому что в ней нет ни дыхания рядом, ни едва слышного скрипа пола, который всегда предшествует его появлению.

Поворачиваю голову к двери, ожидая увидеть знакомый силуэт, но комната пуста, огонь в очаге догорает, оставляя только красные угли, и воздух кажется холоднее, чем должен быть. Я лежу, не шевелясь, надеясь, что это всего лишь задержка, что он появится через мгновение, как появлялся уже не раз, выходя из серебристой дымки Грани. Но минуты проходят, и ничего не меняется.

Я сажусь в постели, проводя ладонью по остывшей простыне, и чувствую неприятную пустоту там, где обычно остается тепло от его присутствия. Некоторое время просто смотрю на складки ткани, и пытаюсь убедить себя, что в этом нет ничего тревожного. Каин не обязан появляться ровно в тот же миг, когда я открываю глаза. В конце концов, он дал обещание, а Каин не из тех, кто готов нарушить слово.

Эта мысль твердо звучит в голове, и я держусь за нее, как за что-то надежное, позволяя себе выдохнуть спокойнее. Поднимаюсь с постели, проводя ладонью по волосам, стряхивая этим жестом остатки тревоги, подхожу к окну и на мгновение останавливаюсь перед серыми шторами. Я всегда упрямо закрываю их, словно это может хоть немного обмануть этот мир, позволить представить, что за стеклом не бесконечная серая пелена, а обычное утро в Луциоре, где над горами поднимается холодный свет рассвета.

Резко одергиваю занавески и серебристый туман сразу заполняет окно, медленно переливаясь за стеклом, как тихое море, у которого нет ни края, ни берега. Я вглядываюсь в него, щурясь, пытаясь различить хоть какое-то движение в глубине этой дымки.

Но там только туман.

— Каин… — шепчу я, выдыхая на стекло, и пар на миг затмевает вид, но когда он рассеивается, ничего не меняется — только бесконечная серая пелена, без намека на движение.

Иногда туман сгущается, иногда дорога за Гранью становится длиннее, Каин сам говорил об этом не раз.

— Ты просто придешь позже.

Я отвожу взгляд от окна и выхожу на кухню, стараясь не возвращаться к этой мысли. Поэтому я просто занимаю руки привычными движениями, словно это обычное утро, такое же, как десятки других, когда он появлялся немного позже, чем я ожидала, но все равно появлялся.

Ставлю чайник на плиту, зажигаю огонь, и некоторое время просто смотрю, как пламя медленно разгорается под черным металлом. Затем тянусь к полке, набираю в ладонь горсть сухих трав и несколько темных ягод, которые хранятся в небольшой деревянной чаше, растираю их пальцами и бросаю в кипящую воду, наблюдая, как они медленно кружатся в горячем потоке, окрашивая его в мягкий янтарный цвет.

На самом деле в этом мире мы не нуждаемся в пище, но я все равно иногда ставлю чайник, иногда режу хлеб, иногда раскладываю на столе то немногое, что можно создать из памяти прежнего мира. Для Каина это что-то вроде маленькой привычки, которая напоминает,