Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Молодой человек в свитере с улыбкой смотрел на это. Тут его кто-то тронул за плечо. Он обернулся и увидел учителя естествознания.

— Сколько же мы с тобой не виделись, Вася! — проговорил тот. — Небось со времен учёбы. Вижу, ты прямо расцвёл на своём новом поприще...

— Я тоже рад тебя видеть, Янис! — молодой человек весело рассмеялся. — Признаться, и старое попроще было не хуже...

— Приятно слышать. А я с детьми совсем зачах...

— Так переходи к нам! — воскликнул Вася, параллельно наблюдая, как девочка в чёрной униформе кувыркается в воздухе под аплодисменты восхищенных старшеклассников. — Никогда не поздно поменять свою жизнь! Ты совсем загнёшься здесь, с этой пропагандой...

— Бывает, что и поздно, — вздохнул учитель естествознания. — Ты смелый, Вася, смелый и сильный, всегда упорно идёшь вперёд и всегда готов драться за свои идеи. Вы там все такие... Жизнь отдать готовы... Но принуждены жить в затворничестве. А я труслив, Вася. Труслив и робок... Потому что был эгоистом... Искал себе тихий уголок, там и зарос плесенью. Меня уже не оживить, — он задумчиво смотрел на то, как девочка в чёрном униформе боксировала с невидимым врагом. — Ей и правда будет лучше с вами. Я бы всё равно не мог дать всего того, что она хотела бы знать. Какой толк от погасшего факела, если им нельзя ничего зажечь? А эти дети... Мне всегда казалось, что я любил детей, но теперь мне от них страшно... Им не нужен свет... Конечно, я знаю что есть молодое поколение, которое готово бороться за правду и знания, но таких здесь больше нет. Я их здесь не видел. Великое Сокращение оказалось большим злом. Столько хороших людей... Столько идей и талантов... Мне жутко жить в этом мире, Вася. В этом мире ненависти к свету.

Несколько минут они оба молчали.

— Тогда... тогда прощай, Янис, и будь осторожен, — Вася протянул учителю на прощанье руку, которую тот слабо пожал. — Я всё-таки постараюсь тебя вытащить...

— Бессмысленно, Вася. Я уже мёртв. Свет погас... Меня уже не вытащишь. Береги её. Не дай погаснуть. Не дай схватить и растоптать... Пусть летит к звёздам... Прощай...

Учитель естествознания отвернулся и поспешил к себе в кабинет, словно забыл что-то. Он больше не мог смотреть на молодого человека в свитере.

Вася медленно пошёл к группе старшеклассников.

— Пойдём домой, Лукреция. Планразведов здесь больше не жалуют, фантазёрам места нет, а на неприятности лучше не нарываться. Изгои — они такие...

Девочка в чёрной униформе махнула на прощание рукой старшеклассникам и вышла вслед за Васей на улицу.

Вскоре здание школы мелькнуло последний раз и скрылось, исчезая навсегда. Возле стеклянной стены стоял учитель естествознания. Он стоял в тени, поэтому его было не видно снаружи. Его взгляд следил за маленькой чёрной униформой и рыжим свитером. По щекам учителя медленно текли солёные капли.

Кто-то идёт! И не один! Как тяжело гремят сапоги!

Голос директриссы:

— Он здесь, этот грязный выродок!

Учитель обернулся. Зрачки его расширились от ужаса.

— Значит, вы́ общались с изгоем? — ледяной голос, без чувств и эмоций, пробрал до костей.

— Н-нет...

— Не отрицайте. Вы знали этого молодого человека и защищали его, не правда ли?

— Прошу вас... Сжальтесь... — учитель медленно оседал на пол, но крепкие и бесжалостные руки подхватили его.

— Изгои несут опасность для общества. Учёные ответствены за гибель людей.

— Н-нет... прошу... Пощадите!

Директрисса злобно ухмыльнулась, провожая несчастного учителя взглядом.

— Вот и всё, негодяй! Это ты поселил в школе монстра, это ты привёл изгоев! Предатель! Но это ничего, уж тебя теперь получат!

— Нет! Я ничего не знаю! Я не виновен! — учитель отчаянно попытался вырваться, но безжалостные руки его не пускали и тащили вон из школы, к полицейской летающей машине.

— Доказывать свою невиновность будете на допросе. Но вряд ли это у вас получится, вы имели дело с изгоями. Сегодня вы видели детей последний раз.

— Не-е-ет!!!

— Вась, это они, дай пушку.

— С ума сошла! Куда тебе с этими быками!..

— Опа! "Медведка" моя! Побежали, всё равно ведь достанут!

— О боги, кого мы воспитали...

— Не болтай, лучше подключись к железке и взломай её, ты же знаешь!

Метеоритным дождём засверкали лазерные выстрелы, неизвестно откуда обрушившиеся на полицейскую машину. Сложная техника вышла из строя, из неё повалил дым. Когда директрисса и агенты Тайной полиции очнулись, ни учителя, ни изгоев уже не было.

Александр Науменко

Выживание

Глава 1

Выживание.

1.

Моё новое жизненное пространство измерялось примерно двадцатью квадратными метрами в районе Бушвик, на втором этаже кирпичного пятиэтажного дома, чей возраст угадывался по всему. По скрипучей лестнице, по трубам, певшим по ночам, по потёртому линолеуму в коридоре.

Квартира была однокомнатной, капсулой стандартного американского быта, собранной, как мне казалось, из образцов в каком-нибудь каталоге IKEA. Раскладной диван, который ещё предстояло разобрать, низкий стеклянный столик, огромный телевизор с плоским экраном, единственная современная и потому роскошная вещь здесь. На крохотной кухне, больше похожей на нишу, царил пластик. Белые шкафчики, столешница, микроволновка. Холодильник гудел, как уставший трактор. Из моих личных вещей пока стоял лишь один распакованный чемодан, из которого громоздилась стопка футболок и ноутбук, мой главный инструмент и источник дохода. Я был здесь всего неделю, устроившись в «AetherNet Solutions», и Бушвик с его испанскими вывесками, граффити и незнакомыми звуками ещё не стал домом, а лишь декорацией к новой, пока не написанной главе жизни.

Утро началось с осознания, что сварить нормальный суп мне не в чем. Моё скудное кухонное хозяйство ограничивалось одной сковородой и кастрюлей-пароваркой, бесполезной для супа. Я вспомнил, что пару дней назад, знакомясь с соседом по первому этажу, Стивом Маклаудом, видел на его плите целый арсенал посуды. Стив, общительный старик с лицом, изборождённым морщинами, сразу представился шотландцем, с гордостью растягивая фамилию: «Мак-ла-уд!». Как в том фильме. Уверял, что его предки прибыли сюда ещё в конце девятнадцатого века. Он жил один, казался безобидным и радушным, и мы сразу нашли общий язык на почве моего скудного английского и его желания пообщаться.

Было около девяти, когда я спустился по скрипучим ступеням и остановился у его двери, выкрашенной в тёмно-зелёный цвет. Постучал, прислушался. Тишина.

«Может, спит?» — мелькнула мысль.