Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

– Почему вы отказываетесь от брака с моей дочерью? – взревел король так, что звякнули оконные щеколды и хрустальные подвески люстр. – Что вы себе позволяете?

Смисса вскочила и задергала ушами, и я успокаивающе опустила ладонь ей на холку.

В полной тишине, наступившей после слов отца, кто-то закашлялся. Да так сильно, что все невольно посмотрели в ту сторону.

Старый маг, держа в одной руке шкатулку, другой пытался вежливо прикрыть рот, однако кашель не проходил.

– Ой! – воскликнул принц. – Ему нужна помощь! Кто-нибудь, ударьте его по спине!

Я увидела, как рядом с Навычем оказался Онтарио, но новый рык отца меня отвлек:

– Отвечайте на мой вопрос, принц! Моя дочь из-за вас подверглась смертельной опасности, а вы не желаете на ней жениться?

– Из-за меня? – Стич так изумился, что сменил цвет с бледного на алый. – Но все было совсем не так! Это я…

– Папа, это неважно! – не выдержала я, вскакивая и сбегая вниз по ступеням. – Мы оба не хотим этого брака. Мы не любим друг друга.

– К сожалению, это так, Ваше Величество, – подтвердил принц, и в этот момент я действительно была готова расцеловать его на глазах у толпы.

По залу пронесся единый вздох – то ли вздох ужаса, то ли восхищения. Придворные, стоящие на первой линии, дружно отшатнулись – от отца можно было ожидать чего угодно.

– Ваше Величество, Ваше Величество, – послышался хриплый голос наконец откашлявшегося Навыча. – Позвольтить сначала смотреть подарок? Молодежь не мудра, она легко отвлекаться от дел и говорить глупости. Давайте не скандалить?

Я восхитилась его мужеству. Он был чужаком, но ясно дал понять королю, что наше со Стичем решение может привести к худшим последствиям, чем нарушение протокола.

Отец сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Кажется, Навыч только что спас жизнь своему принцу. И чужестранной принцессе, то есть, мне.

– Мы не скандалим, – буркнул Его Величество, – мы конструктивно общаемся. Но вы правы, уважаемый маг, давайте сначала подарки, а потом…

Он не договорил и посмотрел на меня так, что я обмерла. Мне явно не светил «отдаленный монастырь», скорее уж, пожизненное заточение. Интересно, смогу я отстроить город, сидя за решеткой?

– Ваше Осочество Стич, подойтить, – маг поклонился и протянул шкатулку. – Подарок Его Величеству!

Принц поспешил отойти от отца.

Коротко взглянув на меня, король приказал:

– Иди на место.

Я подобрала юбки и с достоинством поднялась на возвышение. Наверняка бабуля похвалит мою идеальную осанку в это мгновение!

– Ваше Высочество, пожалуйста, вернитесь, – вдруг услышала я голос Стича, и что-то в нем заставило меня оглянуться.

Принц уже стоял рядом с отцом, держа в руках шкатулку с артефактом.

– Прошу, спуститесь к нам, – повторил он и поклонился мне.

Легкий поклон выглядел, как танцевальное па. Да он издевается, что ли?

Чувствуя, что закипаю, я спустилась по ступенькам, стараясь не терять ни лица, ни достоинства, ни осанки.

– Ваше Величество, Неверия дарит Кармодону величайшую магическую ценность – волшебный кристалл, носящий название «Поцелуй правды», – раскатисто произнес Стич и сунул шкатулку моему, слегка растерявшемуся отцу, а мне… протянул раскрытую ладонь.

Я физически ощутила, как все собравшиеся затаили дыхание, но поскольку происходило что-то для меня не понятное, не обратила на это внимания.

– Вашу руку, принцесса, – блеснув темными глазами, сказал принц, и когда я все-таки вложила свои пальцы в его, добавил: – Ваше сердце мне тоже нужно!

Я не успела осознать, что происходит, как Стич притянул меня к себе и поцеловал.

Его губы были узкими и твердыми. Не мягкими и пухлыми губами Онтарио Ананакса, чужими, но сам поцелуй показался знакомым! Почудилось, что мир истончается, превращается в ничто, оставляя меня наедине с тем, кто умел так целовать!..

Еще немного, и я бы догадалась, однако охватившее меня смятение сыграло злую шутку. Оттолкнув Стича, я залепила ему пощечину на глазах у обеих толп – кармордонской и неверийской. Новый единый вздох толпы уж точно был полон исключительно ужаса!

Шкатулка выпала из рук отца. Проклятый артефакт глухо застучал о ее стенки, словно мое сердце, сейчас бешено бившееся в груди.

Принц улыбнулся, наклонился, поднял шкатулку и протянул королю.

– Вы случайно уронили, Ваше Величество.

– Что происходит? – спросил папенька. – Что все это значит?

– Да! – раздался взволнованный голос бабули. Покинув свиту, вдовствующая королева Миневра встала рядом со мной, словно желая защитить. – Мне тоже хотелось бы знать, что здесь происходит!

Я смотрела на Стича, а он – на меня, и в его глазах не было ни скромности, ни покорности, на растерянности, то есть всего того, что я привыкла ранее в них видеть. В них пылало пламя страстной натуры, сдерживаемое стальной волей.

Отец разглядывал нас обоих, словно висельников, вломившихся во дворец с целью украсть трон и застигнутых на месте преступления.

– Простите… Позвольте мне сказать! – вдруг раздался голос, который я меньше всего ожидала услышать.

Онтарио пытался выйти из толпы, но герцог повис на его плече, как бульдог, не пуская.

Никто не успел опомниться, когда бабушка грозным тоном приказала:

– Говорите, юноша! Ананакс, отпустите его!

Герцог поник и отступил. На миг я увидела, как блеснула седина на макушке Его Светлости, и мне стало его искренне жаль. Он любил сына и был готов ради него на все.

Онтарио подошел к нам, в волнении сжимая руки. Впервые на моей памяти он выглядел таким… потерянным?

– Ваши Величества, Ваши Высочества, в произошедшем недоразумении виноват только я, – грустно сказал он. – И я готов понести наказание…

В толпе раздалось два вскрика – это Аманда упала в обморок и повалила стоящую рядом тетушку Селесту.

– Помолчи, друг мой, – неожиданно произнес Стич.

И таким властным голосом он это произнес, что Онтарио тут же закрыл рот.

– Все произошедшее, действительно, недоразумение, Ваши Величества и Ваше Высочество, – продолжил неверийский принц. – Если вы позволите, я расскажу историю, больше похожую на сказку.

– Только сказок нам не хватало, – фыркнул отец.

Он в ярости прижимал к груди шкатулку, и делал это с такой силой, что я всерьез опасалась и за шкатулку, и за его кости.

– Говорите, Ваше Высочество, я люблю сказки, – не обращая на сына внимания, произнесла бабуля.

– А вы, принцесса, любите сказки? – поинтересовался Стич.

До поездки в Самыйсокс я бы ответила, что сказки – глупость. В них не умирают хорошие люди и добро всегда побеждает зло. Но заглянув в глаза мифического существа, я сама на мгновенье попала в сказку. Пусть даже это была история далекого прошлого.

Я кивнула. Стыдно признаться, мне хотелось немедленно повторить поцелуй! Потому что именно