Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

— Что? — осведомился Михаил. — Заживлялка не работает, пацан?

А он прав; как будто Рассинхрон ослабевал, возвращая меня в уязвимое, смертное состояние.

Быстро, без замаха, выбросив руку вперёд, я швырнул серп — прямо в него. На этот раз Михаил даже поле создавать не стал — лишь уклонился, причём совершенно играючи.

— И это бросок? — хмыкнул он. — Увернётся даже черепаха…

А затем клинок прошил его затылок, выйдя спереди.

Опираясь на стену, я встал; боль отступала, хоть и не до конца.

Ага. Я специально швырнул его так, чтобы уклониться было легко. Ведь именно благодаря твоему уклонению серп смог отрикошетить от стены и попасть в тебя сзади!

Михаил хотел сказать что-то ещё; рука с пистолетом дёрнулась в мою сторону…

— Не-а, — заметил я, шагая вперёд и вынимая пистолет у него из руки. — Во-первых, тебе он уже ни к чему. А во-вторых, это мой законный трофей. Крутой потусторонний пистолет, говоришь?..

Впрочем, радоваться новой игрушке времени не было. Когда Башня разберётся с тем, что приготовил для неё Аббадон — а она разберётся, рано или поздно — она наверняка заметит окончательную смерть кучи Пустых там, наверху. И явится сюда, поняв, что к чему. Защитная система бункера задержит их на какое-то время, но ненадолго. А даже если нет, в Башне всё равно узнают о смерти Михаила и станут разыскивать его душу, чтобы та ответила им на все вопросы.

С мерзким звуком я выдернул серп из затылка Михаила — и, перевернув ещё дышащее тело, приставил лезвие к его груди. Нельзя давать Башне такую ценную информацию.

Пора вырезать душу Михаила, как научил меня Аббадон.

Глава 14

Солнце светило вовсю.

Это было последнее солнце октября — тридцать первое число подкралось совершенно незаметно, завтра ноябрь! — и оно старалось вовсю, освещая сегодняшний день, будто не желая омрачать его тучами и дождями.

А день-то и впрямь был чудесный. Ни тебе погонь, ни мистических визитёров, ни монстров и ловушек — ничего такого, что могло бы заставить меня сорваться с места и бегать, спасая свою жизнь! Я уже забыл за неделю, что жизнь может быть… такой.

Отдел? Какой Отдел? В пятницу днём был убит глава городского Отдела, Михаил Роговой; таинственно и загадочно убит в своём бункере, и все записи с камер бесследно исчезли. Повезло, что Валентин Альтов был в это время в городе и тут же взял на себя управление поднявшейся суматохой, не давая работе Отдела рассыпаться из-за паники и изумления.

Башня? Какая Башня? Смерть, правда, так и не сказал, что именно он сделал; на мои расспросы он лишь ответил, что «послал им приветик», и теперь им придётся какое-то время не контактировать с миром живых. Не вечно, увы, но несколько дней у нас точно есть.

Демоны, призраки, живые мудаки — никому не было до меня дела. Если не это называется свободой, то я даже не знаю, что тогда ей называется!

Единственной проблемой была… скука?

Всю субботу я проторчал в Цитадели, играя с Каспером в приставку, пока Смерть и Альтов занимались делами. И проводить всё воскресенье там же мне сильно не хотелось. Тем более, воскресенье, приходящееся на Хэллоуин.

…когда-то, до моего рождения, до Прорыва, Хэллоуин был просто праздником. Более того — как мне говорили, в нашей стране от почти не прижился; его то пытались запретить как вредоносный, то просто не замечали.

Прорыв изменил всё — в том числе и это. Профессиональный праздник охотников на нежить, ё-моё! Все, от матёрых ветеранов вроде Альтова до новичков-студентов вроде меня, считали этой день и эту ночь своими. А старые поверья о том, что в эту ночь нежить может выходить в мир живых…

Пффф! В наше время она может делать это каждый день!

В общем, провести ещё сегодняшний день в Цитадели решительно не хотелось — о чём я и заявил Смерти.

Тот пожал плечами.

— Хочешь отправиться на Хэллоуинский Фестиваль? Не слишком ли беззаботно для того, кто только позавчера убил главу Отдела, а до этого убегал от спецназа Башни?

— И что? — возразил я. — Я ведь победил Михаила и успешно ушёл от спецназа.

— Потому что ты понимал серьёзность ситуации, был наготове, применял мозг. Сейчас же ты хочешь расслабиться, развеяться, а значит, тебя будет легко застать врасплох.

Я усмехнулся.

— Если так рассуждать, то мне нужно запереться в Цитадели навечно, выходя оттуда только тогда, когда у тебя для меня появляется очередное «задание».

— Вовсе нет, — возразил Аббадон. — Ты ведь уже завтра собираешься в Немёртвый.

Я закатил глаза.

— Знаешь, в каком-то смысле, Альтов прав — ты действительно не понимаешь, что такое жизнь. Может, забыл за двадцать лет в клетке, а может, никогда особо и не понимал.

— Я понимаю! — возмутился Смерть. — И знаю, о чём ты. Жизнь полна маленьких приятных мелочей, многие из них недоступны мёртвым, и ты хочешь насладиться ими по полной, пока жив…

— Знаешь, — рассмеялся я. — Теоретически. Даже пробовал отдельные из этих маленьких мелочей, вроде вина, чипсов или игр на приставке. Но всё равно не очень-то понимаешь, если честно. Может, тебе пойти со мной?

— Мммм… давай как-нибудь в другой раз, ученик, — стушевался Аббадон. — У меня ещё много дел; нужно припрятать душу Михаила так, чтобы никто её не нашёл. То, что он ничего не рассказал мне, не значит, что ему не развяжут