Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

– Почему же? – вмешался он.

Изумленная Гатин обернулась и посмотрела на него.

– Кто это? – спросила она.

Другая повернулась медленнее. Ее глаза выглядели огромными синими кругами, нос был маленький, а рот тонкогубый. Лицо напомнило Луну о мимоходом увиденной резьбе города строителей фундаментов.

– Это Лун из Опаловой Ночи, консорт Нефриты, королевы-сестры двора Тумана Индиго, – спокойно произнесла Сейлинель. И добавила, обращаясь к Луну: – Это Гатин, представитель от пограничных земель империи, и Утрейя-кал Дойен, исполняющая обязанности представителя Хиа-Исеры.

Гатин пристально смотрела на него. Выражение ее лица говорило одновременно об ужасе и досаде. Судить по лицу существа незнакомого вида всегда рискованно, но Лун решил, что догадка довольно надежна. Дойен медленно моргнула, причем веки начали двигаться от внешних уголков глаз.

– Пожалуйста, сядь, Лун. Ты еще не поправился, – сказала Сейлинель.

Лун перешагнул ручеек на полу и прошел к скамье между Сейлинель и Гатин. Ноги у него вдруг задрожали, новая и наполовину зажившая кожа болезненно натянулась. Морщась, он опустился на подушку, стараясь дышать помедленнее. Сейлинель с раздражением посмотрела на Гатин.

– Тебе понравились книги? – спросила она у Луна.

Он не знал, проверяет она его или демонстрирует степень его цивилизованности Гатин и Дойен.

– Естественная история происхождения Кишской империи показалась мне интересной.

Гатин с трудом опомнилась от потрясения.

– Ты раксура, найденный в руинах, – произнесла она.

Лун не заметил никакой реакции со стороны Дойен, но в ее взгляде чудилось что-то хищное, хотя тонкие руки с изящными пальцами совершенно не выглядели угрожающе.

– Здесь есть другие раксура? – спросил Лун.

– Надеюсь, что нет, – ответила Гатин, явно в ужасе от этой мысли.

Без сомнений, она не соврала. Лун уже почти не надеялся, что Сейлинель лжет и другие тоже заперты где-то поблизости, но проверить все-таки стоило.

– Будет ли он сотрудничать с Конклавом? – спросила Дойен у Сейлинель.

– Давай спросим его самого. – Сейлинель обернулась к Луну. – Группа хианцев заявила, что Каллумкал напал на их корабль из-за спора по поводу ценного объекта из города строителей фундаментов. Они говорят, что именно из-за этих разногласий с неба упали руины, что и стало причиной смертей.

Лун ничего не понял.

– Смертей? Ты имеешь в виду хианцев в руинах?

– Нет. Руины рухнули на границе между Киш-Маджорой и Киш-Жандерой, возле города Кедмар. Но хотя они упали на пустую равнину, многие жандеры и жандераны в ближайших городках пострадали, и, как нам сообщили, по меньшей мере пятьдесят три погибли на месте. Может, и больше. Степень ущерба еще пытаются оценить.

Лун на миг застыл. Он был слишком потрясен, чтобы отреагировать. Его одновременно посетили две мысли: поразило ли оружие и Пределы, и означает ли сказанное, что оно рухнуло на Кедмар?

– Каллумкал скажет вам, что это ложь, – сумел произнести он. – Как и Калам, и Рорра, и жандеры, которые были с ним.

– Хианцы утверждают, что Каллумкал мертв, его убили раксура. Завтра прибывает летающая лодка из Кедмар-Жандеры, и представитель Кедмара просил Конклав дождаться его прибытия прежде, чем официально заслушать хианцев. Я надеюсь, на судне прибудет сам Каллумкал или его представитель. – Сейлинель с неожиданным пылом подалась к нему. – Кто бы ни был на этом корабле, тебя попросят рассказать представителям Конклава свою историю. Расскажешь?

– Да, – кивнул Лун, потому что выбора не было.

Конечно, трудно придумать кого-то менее походящего для этого. Знают ли хианцы, выдвинувшие обвинение, кто случайно вынес предмет из города строителей фундаментов? И поверит ли кто-нибудь, что это было непреднамеренно?

– Почему раксура напали на империю Киш? – неожиданно задала вопрос Гатин.

Лун сдержал шипение, хотя ощутил, как напряглось горло.

– Раксура на империю не нападали, потому что им она совершенно не интересна.

Сейлинель подняла брови. Гатин посмотрела на Дойен, а потом спросила у Луна:

– Вы не торгуете с другими видами?

– Только с некоторыми болотными обитателями, живущими в Пределах.

Дойен обернулась к Сейлинель.

– А что раксура могли выиграть от столкновения с хианцами?

– Ничего, – сказал Лун. – Мы пытались спасти себя и жизнь земных обитателей, которые были вместе с нами. Но плохо справились.

Песня. Магрим, Келлимдар и другие жандеры. Кетель. К счастью, не Каллумкал – похоже, кишцы поверят только его слову. Луну Дойен явно не верила.

– Чего ты хочешь? – спросила Гатин.

– Хочу вернуться домой, к семье. – Лун уже устал от глупых вопросов. – Почему тебя это интересует?

– Гатин будет твоим представителем в Конклаве, – сказала Сейлинель.

Лун уставился на нее.

– Да ты шутишь.

Гатин явно оскорбилась.

– Она поклялась выяснить для Конклава всю правду, – сказала Сейлинель.

Они думают, что он так наивен и поверит в это? Просто смешно.

– Кто-нибудь пытается вытащить правду из хианцев? Их хотя бы заперли?

Сейлинель обернулась к Дойен, и та отвела взгляд. Гатин подняла руку.

– Нет. Но они члены Имперского союза.

Лун не знал, что это значило, но понял – никто не поверит его версии событий, как бы ее ни изложил представитель. Он встал и пошел в свою комнату.

Когда он скрылся за дверью, Дойен, явно полагая, что он не услышит, сказала:

– Его следует держать под замком, Сейлинель. Если он всех вас убьет, виновата будешь ты.

Глава 25

Лун ждал, что появятся земные с оружием и потащат его в запертую клетку или просто посадят здесь на цепь. Но никто не приходил, и в конце концов он заснул.

Он всю ночь просыпался и опять засыпал, а поздним утром его окончательно разбудил запах еды, доносившийся из соседней комнаты. Он поел, взял книгу по кишской истории и пошел еще немного осмотреться.

Лун избегал комнат верхнего уровня, где приглушенные шорохи и голоса выдавали присутствие Сейлинель и еще двух или трех земных обитателей. Ветер сменил направление, так что Лун нашел решетку на другой стороне башни и прикрепил в незаметном месте еще кусочек повязки. Он не знал, можно ли отследить раксура по запаху в городе такого размера – даже с помощью одежды, пропитанной потом и мочой. Но он помнил, как остры чувства Утеса. Если Утес еще жив.

Он обнаружил комнату с решетчатыми окнами, выходящими на рынок. За ними тянулся каньон, образованный зданиями с куполами, – очевидно, главная улица. Вокруг очередного неглубокого бассейна в полу были расставлены скамьи с мягкими подушками и кушетки, но Лун взял подушку и уселся в углу широкого подоконника.

Дневной свет над городом понемногу тускнел. Лун дремал, читал книгу и посматривал на мосты и дорожки. Народ сновал на рынок и обратно. Внутри Лун мало что мог рассмотреть, лишь мелькали рулоны