Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

— Меня зовут Фрида, ваше высочество, — девушка сделала реверанс.

— Фрида назначена вашею новой служанкой, миледи, — чинно, с уважением к себе поклонился Эмилио.

— Что случилось с Линдси? — выпалила Мира. — Хочу, чтобы мне служила она!

— Линдси захворала и, за невозможностью выполнять свои обязанности, была от них избавлена. Тут ничего не поделать, миледи. Боги шлют здоровье, они же и забирают.

— Захворала?.. Но чем?

— Знаете, миледи, такою… — мажордом значительно прокашлялся, — обыкновенною хворью. Ничего в ней примечательного нет, оттого и название не дадено.

— Где она? В каком госпитале? Могу ли я позаботиться о ней?

— Линдси отправилась к родным, в деревню. Родительский дом, миледи, исцеляет лучше всяческих снадобий.

— Я настаиваю, чтобы ей был оказан наилучший уход! Немедленно отправьте ей лучшего лекаря, я оплачу расходы.

— Не извольте беспокоиться! В великой щедрости своей сир Френсис Мюррей уже взял на себя все траты. Линдси не будет ни в чем нуждаться до дня самого наиполнейшего выздоровления.

Считая, что этим все расспросы должны быть исчерпаны, мажордом добавил:

— Угодно ли миледи чего-нибудь еще?

В голове миледи царила горькая, тоскливая ясность. Линдси захворала сразу после того как согласилась отнести книгу, предназначенную Адриану.

— Угодно, сударь. Я хотела бы поговорить с графом Виттором.

• • •

Граф Виттор Шейланд сидит у камина, глядя в огонь. Отсветы пламени придают его лицу приятный розовый оттенок. Он указывает Мире на кресло рядом с собою:

— Присядьте, ваше высочество. Мне сказали, у вас имеется ко мне некая просьба, и я с большим удовольствием выполню ее. Но позвольте прежде сказать вам несколько слов.

Она садится.

— Вы награждаете меня чужим титулом, милорд.

Он качает головой:

— Вы ошибаетесь… но я не стану повторяться, если вам неприятно.

— Благодарю вас.

— Как вам живется, миледи? — спрашивает Виттор.

Она отвечает:

— Вашими стараниями — прекрасно, милорд.

— Всего ли хватает? Ни в чем не нуждаетесь?

— Премного благодарна.

Он спрашивает еще: довольна ли миледи комнатой? Хорошо ли ей спится? Внимательны ли слуги? Она думает, глядя в огонь: комната похожа на ту, где я умирала от яда; сплю на полу — кровать слишком мягка после монастырской кельи; Линдси была внимательна… не ваши ли слуги, граф, расправились с нею? Но что-то подсказывает, что лучше сперва выслушать Виттора, и только потом касаться опасной темы. Как бы ни кипела злость в груди, нужно успокоиться, а затем говорить. И Мира отвечает: все прекрасно, милорд, у вас мне гораздо лучше, чем дома!

Он говорит о книгах: какие предпочитает миледи? Мира перечисляет, он одобряет ее вкус. Вставляет пару замечаний о литературе. Мира думает: зачем вы позвали меня? Чего хотите добиться? И отвечает: вы так тонко подметили, граф, я постараюсь запомнить вашу мысль!..

А Уэймар, миледи, — пришелся ли он вам по нраву? Мира думает: я не видела Уэймара, граф. Все, что видела, — стены замка со внутренней их стороны. И говорит: к великому сожаленью, я провела мало времени в городе, но Инжи Прайс так ярко его описывал!..

Что думает миледи о новостях? Жизнь так переменчива и богата сюрпризами, не правда ли? О да, — беззвучно отвечает Мира, — сюрприз на сюрпризе. Ориджины предают императора, Клыкастый Рыцарь — родного отца, Виттор Шейланд прислуживает изменникам и держит взаперти племянницу владыки… Она произносит: политика — скучнейший предмет для девушки. Я тоскую по столичным балам!..

Виттор бросает на нее взгляд, и Мира думает о себе: тупица. Когда Иона обхаживала Нортвудов, зачем я вмешивалась? Ясно было, что ничего не изменить! Однако раскрыла рот — и выдала свою позицию. Теперь граф будет предельно насторожен.

— Мне хотелось бы с вами кое-что прояснить, миледи.

— О чем вы, милорд? Разве между нами бытует непонимание?

— Нынче утром вы прочли о том, что случилось в Эвергарде. И высказались очень сдержано по этому поводу, а мне бы хотелось знать ваше мнение.

Хотите услышать, что я считаю Адриана кровожадным деспотом? Мне стоило бы это сказать утром… Сейчас — поздно. Не выйдет так, чтобы вы мне поверили.

— Я просто не нахожу слов, милорд. Слишком невероятна новость.

— Однако же это реальность. И данная реальность вынуждает нас принять решение…

Мира изображает усмешку:

— Я — девушка, милорд! Ничего не хочу решать, а уж тем более — быть вынужденной.

Граф Виттор улыбается ей в ответ… на диво искренне.

— Знаете, с чего все началось у меня с леди Ионой?

Хм, полагаю, герцогу Десмонду понадобились деньги, и он осмотрел дом: нет ли чего ненужного на продажу?..

— Расскажите, милорд! Это так увлекательно.

— Мы беседовали с нею — вот как с вами, очень похоже. Я спрашивал о том, об этом, разные темы заводил. А леди Иона — вы же знаете ее, само благородство! — все отвечала согласно вежливости: да, милорд, нет, милорд. Говорила о разном, но всегда спокойно, без тени чувства, разве что с мягкой улыбкой. Тогда я сказал: как же вам холодно, миледи. Тут, в Первой Зиме. Она ответила: я привычна к морозу. Но улыбка стала чуть теплее. Я спросил: а хотите, я увезу вас? Она ответила: я — Ориджин, мое место здесь… А глаза блеснули.

Если Иона вам улыбнулась, то я и подавно должна? Вы об этом, граф? Куда уж мне-то до Ионы…

— Как трогательно, милорд!

— Я это к тому говорю: мне бы очень хотелось поговорить с вами искренне. От этого всегда теплее на душе.

— Разве я лицемерю с вами? Мне горько, что вы так думаете.

Виттор Шейланд невесело вздыхает.

— Понимаю, вы считаете, что я держу вас в плену…

— Ах, право, я такая домоседка! Очень благодарна вам за возможность не выходить на улицы, не видеть толпы людей… Они с детства меня пугали.

— И вы осуждаете мятеж Ориджинов…

— Напротив, считаю его полезнейшим делом. Столетие без мятежей потрачено впустую. Историки не знали бы, о чем писать в своих книгах.

Вдруг он начинает хохотать.

— Вы прелестны, Минерва!

Она вскипает.

— Любите литературу, милорд?.. Разные глупцы, вроде ученых и прелатов, помнится, писали: величайшим правителем станет тот, кто объединит Поларис под одной рукой, а мудрейшим из людей — тот, кто пробудит