Газлайтер - Григорий Володин

— Хорошо… — опешил мужик.

Потом его взгляд становится острее. Он выпрямляется.

— У меня приказ: зафиксировать, какие трофеи вы забираете. Показать, доложить. Прошу продемонстрировать, Данила Степанович, — произносит капитан строго, без нажима, но с оттенком армейской дотошности.

Я оглядываю своих. Стоят «пустые». Без сумок. Без ящиков. Ни тебе завёрнутого в плащ артефакта, ни даже запасного меча на поясе. Идеальное визуальное воплощение скромности и дисциплины. Ну, если не считать ожерелья из голов у Горзула. А Змейка так вообще голая.

— Как видите — пусто. У нас в руках нет сувениров.

Грызлов приподнимает бровь.

— Почему вы ничего не взяли?

Я выпрямляю спину, смотрю на горизонт:

— Служба Родине — наша главная награда, капитан.

Капитан смотрит на меня секунд десять недоверчиво. Потом выдыхает, хмыкает:

— Правда что ли не взяли?.. Хм. То есть… конечно. Так и есть. Служба — святое.

И тут изнутри Юпитера раздаётся отчётливое:

— А-а-аапчхи!

Я моргнул.

Это один из монахов чихнул. Следом — второе апчхи, но уже притворное, с характерным «мурр» на конце — это Красивая, прикрывая морду лапой, спасает ситуацию.

Грызлов смотрит на тигрицу. Я делаю максимально будничное лицо:

— Простыла. Антарктика, сами понимаете. Сквозняки.

Потеряв интерес к тигрице, Грызлов чешет голову:

— Значит, без трофеев. Ну вы настоящий герой, Данила Степанович, — бурчит растерянно. — Что ж, не смею задерживать. Желаю выздоровления вашей…соратнице.

— Спасибо, капитан, — киваю в ответ. — И вам здоровья.

Распрощавшись с морпехами, идем к своему отряду. Подхожу к нашим таврам, к Дятлу — он уже подходит к Юпитеру, задумчиво осматривая големовскую обшивку. Я сразу обращаюсь к гвардейцу с укором:

— Ты чего пыль внутри Юпитера не протёр, а? Там монахи все исчихались.

— Какие монахи?.. — Дятел растерянно хмурится, подходит ближе к голему, прикладывает ухо к камню. — Шеф, мне кажется, там кто-то не чихает, а чавкает.

— Сейчас — да, — вздыхаю. — Я им утки закинул. Ломтик делился из своих запасов. Великодушный у нас пёсик.

Дятел совсем впал в прострацию от непонимания ситуации, а объяснять ему долго, потом я забил. Мысленно швыряю сигнал Первому Мастеру:

«Будете сидеть там до прибытия на базу. У вас всё нормально? Терпимо?»

В ответ — довольное чавканье, потом слегка приглушённый голос:

— Лорд Филинов, не торопитесь! Всё просто чудесно! Даже если база задержится— мы не против.

Похоже, им и без баб нормально — лишь бы жратва была.

И тут над полем начинает нарастать знакомый рев лопастей. Вероятно, один из репортёрских вертолётов. Вот только их мне сейчас не хватало.

Я вздыхаю.

— Дятел, возьми их на себя, а? Я не хочу давать интервью. Скажи какую-нибудь чушь, ладно?

— Шеф, — спокойно отвечает он. — Это Ольга Валерьевна. Она хотела вас навестить. Уже связывалась по рации.

— А, — только и говорю. Ну, тогда — совсем другой разговор.

Вертолёт с надписью «Новостной Лев» касается земли, поднимая снежную пыль столбом. Винты гонят вихрь, мои тавры на всякий случай прикрываются каменными шлемами.

Из салона выходит Ольга Валерьевна в голубом пуховике, с сияющими розовыми щёчками, с шарфом, намотанным вокруг шеи и подбородка.

— Данила Степанович! — восклицает княжна радостно, шагнув навстречу. — Вы чудесно получились! Эти кадры, особенно момент, когда вы выходите из только что рухнувшей крепости! Не расскажите, что за оружие вы использовали, когда обрушили башню? Даже без Золотого Дракона справились. Что это было?

— Да она сама упала, — честно отвечаю, но, конечно, мне не поверили.

* * *

«Лубянка», Москва

Владислав Владимирович только собрался углубиться в донесения по восточному направлению — проверить, как там обстоят дела на Дальнем Востоке, — как на экране вспыхнул сигнал. Прямая связь от связного с линкора «Неудержимый».

— Западная Обитель разрушена, Ваше Высочество, — бодро отрапортовал экспедитор. — Сначала обстрелена линкером, потом взята группой под командованием графа Вещего-Филинова. Башня рухнула, от крепости остались одни руины. Потерь нет.

Владислав моргнул. Медленно отставил чашку недопитого чая.

— Хм. А трофеи? — спросил он спокойно, почти лениво. Но с прищуром. — Что забрал конунг Данила?

— Ничего, — отозвался экспедитор. — Морпехи, согласно моей инструкции, их проверили и не нашли ни одного предмета. Все вышли налегке.

Владислав завис.

— Да ладно… — протянул он недоверчиво. — Чтобы Данила ушёл без трофеев? Ни одного артефакта не взял? Да в жизнь не поверю! Значит, морпехи плохо искали!

Он нажал кнопку вызова. Линия включилась мгновенно.

— Тандорин, на связь. Срочно. Выясни, что Данила утащил из Западной Обители. Всё, до последнего артефакта. Мне нужен полный расклад.

— Понял, Владислав Владимирович, — раздался глухой голос. — Всё узнаю.

Владислав принялся допивать свой чай, пускай остывший, но все равно вкусный.

К Даниле у него не было претензий — тот действовал дерзко, но результативно. Однако Охранка должна знать всё, особенно когда речь идёт о дворянах. Если какой-то род начинает усиливаться — он, Владислав, обязан быть в курсе. И зафиксировать это в рейтинге. Правила есть правила.

А у Данилы, как всегда, какие-то козыри в рукаве. Слишком уж ловко он выплывает из любой заварушки. Надо бы разобраться, что именно он прячет, пока всё не стало слишком поздно. Нехорошо выходит — остальные, как стеклянные, под прозрачным куполом. А этот телепат — ещё и умудряется шифроваться.

* * *

Прибываем в лагерь. По моей команде спасённые из Западной Обители монахи незаметно размещаются в дальнем срубе. Без лишней огласки. Нам ни к чему, чтобы другие дворяне узнали, что у нас вдруг появилась новая группа штатных «големостроителей». Вот когда големы уже появятся — тогда ладно.

Настя встретила горячими объятиями и бодрым рассказом о вылазке. О самой операции я, разумеется, уже знал — всё шло через мыслеречь. Но сейчас появились детали о Феаноре. Оказалось, что воспылал он к Гепаре вовсе не сам по себе — постарался Паскевич. Вот уж кто умел подбрасывать искру в сухой лес. Жаль, что Демона уже успела утащить Организация.

Затем захожу к гомункулам. Сидят, жуют в три горла, хлебают чай, втягивают носами запах свободы и привычно настороженно оглядываются, словно ждут, что вот-вот снова кто-то крикнет «молиться!».

Сажусь напротив.

— Думаю, перебросить вас в Невинск. Там и условия получше, и материалы