Скучная жизнь. Книги 1-6 - Виталий Хонихоев

Чжун — добрый! Он заботится о моей маме! Но он продолжает заботиться и о маме Куоко и о самой Куоко! Мама просила меня, чтобы я дала ей возможность пожить своей жизнью с господином Чжуном. Поэтому…

— Дала возможность пожить своей жизнью? Не понимаю. Как ты можешь им помешать? — удивляется Бон Хва.

— … — Су Хи молчит. Отворачивается в сторону.

— Кажется я догадываюсь, малыш. Вспомни, что Кири Аой на ее маму накопала. Помнишь фото из социальных сетей? Которые она показывала? Ладно, отель и горнолыжный курорт, вспомни ее фото здесь — еда, утренние пробежки, бассейн, тренировки, рестораны вечером… ни одной семейной фотографии. Ни на одной рядом с ней нет дочери. Су Хи в ее аккаунте как будто вовсе не существует. А вот у мамы Куоко есть куча фотографий ее и с бывшим мужем, и с дочерью. Дни рождения, пикники, просто фотографии вместе.

— Ты думаешь, что мама Су Хи скрывает что у нее есть дочь?

— Бинго. Скорее всего так и есть. Отец Куоко, господин Чжун ушел от своей опостылевшей жены, но все равно поддерживает и ее и Куоко финансово. А мама Су Хи скорей всего при первой встрече наврала ему, что одна-одинешенька и все такое. Потом же говорить про дочку стало уже слишком поздно. Они живут вместе, а Су Хи живет отдельно. Сама по себе. Вот поэтому у нее мятая юбка — она не ночует под мостом, просто дома нет взрослых. А когда ты приходишь домой совершенно без настроения, то меньше всего охота стирать и гладить свои вещи… тем более, что если она придет в школу вся чистенькая и выглаженная… что по-твоему с ней сделают ее мучители?

— Все испортят. Запачкают и помнут.

— Верно. Потому-то она и ходит в мятом и грязном — это один из способов ее защиты. Это как девушки, которые уродовали себе лица, чтобы не попасть в бордели. Она нарочно делает себя непривлекательной. В том числе и для того, чтобы исключить возможность сексуального насилия. Это печально, но по крайней мере мы теперь понимаем, что к чему. Если бы она жила вместе с матерью, то я бы уже поставил такой мамаше клеймо на лоб. Изменения в поведении, одежда, порванные учебники, залитый соком рюкзак — все это кричит о помощи. Но… если они живут отдельно, общаются по телефону через сообщения, а встречаются раз в неделю, а то и реже, тогда все понятно. Ее мама полностью погрузилась в новые отношения, она высылает дочери деньги и списывается по телефону. А когда она видит ее — скажем раз в неделю в торговом центре, где-нибудь на фуд-корте, то Су Хи там чистенькая и готовая поддержать маму. Как будто ничего и не было. Уж раз в неделю она собраться может. Собраться и сделать вид, что в ее жизни все хорошо и что она счастлива. Уверить маму в том, что та может продолжать наслаждаться своей новой жизнью с господином Чжуном.

— Вот же… и что делать? Она не собирается рассказывать маме о происходящем, а Куоко скорей всего ее шантажирует, что расскажет все своему отцу, вот она и терпит…

— Что делать? Видишь ли, малыш, все это — лишь повод, а не причина. Всего лишь повод. Если бы не эта ситуация, то она нашла бы себе другое оправдание для того, чтобы скукожиться. Сперва человек должен отстоять свои границы. Ответственность за отношения ее матери — явно лишнее бремя на ее плечах. Ее мама и господин Чжун — взрослые люди и уж как-нибудь обойдутся без ее помощи. Если они расстанутся из-за такого пустяка, то и отношения у них не такие прочные были, получается. В общем, ей нужно научиться ценить себя и не брать на свои плечи лишнюю ответственность. Где-то стать чуть больше эгоисткой и подумать о себе. Научиться любить жизнь, даже такую как она есть у нее. В общем, как я уже и говорил — без глубокой интервенции тут не обойтись.

В этот момент у него в кармане недовольно вибрирует телефон. Он достает его, смотрит на экран, поджимает губы и прикладывает трубку к уху.

— Слушаю.

— Твой долг перед мадам Вонг будет увеличен, — звучит в трубке голос Вана, человека-со-шрамом: — значительно.

— Я понял, господин Ван. Спасибо, господин Ван. — отвечает он, поймав себя на том, что едва не поклонился этому голосу.

— Хм. Ладно. Я тебя предупредил. — голос в трубке начал отдаляться, словно бы говорящий отнял телефон от уха и готовится сбросить звонок.

— Постойте! — говорит он: — когда ожидать машину? И … кого вы пришлете?

— У нас тут лишних людей нет, — ворчит голос в трубке: — я сам приеду. Но ты уверен? Назад ходу не будет.

Он смотрит на Су Хи, которая сидит напротив, опустив взгляд и сжимает в кулачках край своей мятой юбки. Видит, что в первый раз за все время, что он ее знает, по ее щеке вниз стекает одинокая слеза.

— Уверен, господин Ван. И спасибо вам.

— Пока не за что. Там поговорим. — в трубке звучит сигнал отбоя.

Глава 29

Интерлюдия Су Хи

Она не знала, что и подумать. Ее мир как будто перевернулся с ног на голову. Два раза подряд. А потом — еще раз. Никто не мог противоречить Гванхи в классе. Никто не мог повысить свой голос на Куоко. Бо Рам был самым сильным и все его побаивались. После того, как Гванхи приказал ей встретить этого первогодку в школе и привести его на заброшенную стройку, она поняла, что теперь будет. Этого первогодку унизят. Побьют. Заставят извинится перед старшими. Поставят на колени.

И то, что Гванхи приказал именно ей это сделать — в этом было что-то изощренно издевательское. Этим он делал больно не только этому первогодке, но и ей. Чтобы она не надумала себе лишнего, чтобы не верила в то, что она может что-то изменить. Что завтра она может перестать быть убогой шлюхой и пепельницей.

Но она не даст сделать себе больно. Ей уже давно все равно. С того момента, как она поняла, что Куоко не остановится ни перед чем, лишь бы увидеть слезы на ее глазах, она перестала чувствовать эту боль в груди. Ей по-прежнему больно, когда ее прижигают горящими сигаретами, когда ее щипают и дергают за волосы, но внутри… внутри она ничего уже не чувствует. Потому Гванхи и не сможет сделать ей больно.

Она от всего сердца надеялась,