Скучная жизнь. Книги 1-6 - Виталий Хонихоев

что первогодка сможет это понять. Потому что боль от побоев или ожогов — ничто по сравнению с этой болью в груди. Что такое встать на колени? Да ничего. Просто становишься на колени и все. Плевок в лицо, жвачка в волосах — это даже не больно. Стоять голой перед всеми — это тоже не больно. Если перестать чувствовать, то ничего из этого — не больно. Она просто стоит на коленях. Просто протягивает руку, чтобы ей туда стряхивали пепел. Просто позволяет использовать свою спину как подставку для ног. Позволяет плевать себе в лицо. Втирать жвачку в волосы. Это все — не больно.

Потому она надеялась, что первогодка все поймет сразу. И опустится на колени. Сделает все, что скажут. Потому что тогда его не будут сильно бить. Унизят, плюнут, может быть помочатся на голову, но это же не больно… просто нужно вытерпеть. И все.

Ей было немного жалко первогодку. Он не понимал, куда он попал и что с ним за это будет. Гванхи был лидером в своем классе. У него было много влиятельных друзей. Он знался даже с бандитами из сорок четвертой школы. Бо Рам ходил на борьбу, был очень сильным и огромным как скала. Никто не мог ничего противопоставить Гванхи и его дружкам. А Куоко была самой популярной девочкой в классе. Так что первогодка был обречен с самого начала. И она ничего не могла с этим поделать, а ведь он еще и привлек ненужное внимание к ней самой! Теперь из-за этого тупого первогодки над ней будут издеваться еще больше! Зачем это ему нужно?! Идиот.

Так думала она. Когда первогодка не склонился перед Гванхи и его знакомыми бандитами из сорок четвертой, она только голову опустила. Идиот. Теперь он получит еще больше, теперь его изобьют так, что он ходить не сможет. Так думала она.

Но к ее удивлению, этот первогодка смог продержаться даже против Младшего Чуна, который был больше Бо Рама раза в два. И тогда… тогда она удивилась в первый раз.

Потом она удивилась, когда он смог победить второй раз. Впрочем, она уже привыкла к тому, что жизнь сперва дает ей надежду, а потом ломает ее. Так и тут. Третий бой первогодка проиграл. Была ли она разочарована? Нет. Скорее, какой-то злорадный голос у нее в голове сказал ей «как я и говорила, все как я и говорила, все будет как всегда».

Но… почему-то никто не стал бить первогодку. Она видела, как он едва стоял на ногах, подняв руки и сжав кулаки, а парень со странной прической, знакомый Гванхи просто похлопал его по плечу. А потом — следующий. И еще. Никто не стал его бить. Почему?! Почему они не стали его бить?! Ведь он был такой же как и она! Почему все бьют ее и никто не ударил его?!

Она не понимала. Тогда мир впервые перевернулся с ног на голову и посыпался вниз, словно из разбитого витража вниз летели осколки разноцветного стекла. Когда Гванхи был вынужден уйти, поджав хвост и вдруг выяснилось, что эти, из сорок четвертой школы — не такие уж и хорошие его знакомые. Что они тут за деньги. И даже деньги не могут купить их… хотя они могли бы избить этого первогодку, но не стали. Почему?! Что с ними не так?

Впрочем… кое-что она понимала. Первогодка не проиграл. Теперь он — самый сильный. Сильнее чем Гванхи. Что это значило? Она вдруг вспомнила слухи про этого первогодку, слухи о том, что он — как и Минхо, тоже является наследником клана кангпхэ. Принцем криминального мира. Бандитом и отморозком. Она же предала его и была готова к тому, что она теперь не нужна. Готова к презрению. И… ей даже не было больно от этого. Она уже привыкла ничего не чувствовать.

Потому, когда этот первогодка не отказался от нее, она удивилась. Но только сперва. Потом она поняла. Поняла почему. Она предала его. А он — сильный. Такие не оставляют все просто так. Он должен отомстить ей. Потому он и позвал ее с собой. Для чего? Чтобы отыграться на ней. Сделать ей больно. Унизить. Что же… не в первый раз и видимо не в последний. Она не даст сделать себе больно, она уже ничего не чувствует. Он может сделать с ней что угодно и ей все равно не будет больно. Что именно он может сделать? А что делают парни с девушками, которые попали в их полное распоряжение? Хорошо, что она сделала себя непривлекательной, чтобы не быть лакомым кусочком. Она знает, как сделать так, чтобы вызывать презрение, отвращение и брезгливость… чтобы ни в коем случае не быть привлекательной. Потому что если ты привлекательная, это дает людям лишнюю возможность сделать тебе больно.

Так что она была готова. И даже когда за ними подъехал большой черный автомобиль, за рулем которого сидел здоровенный и страшный мужчина со шрамом через все лицо, даже тогда она не удивилась. Потому что все встало на свои места. Этот первогодка — страшнее чем Гванхи. Он действительно принц подпольного мира. Криминальный босс. Потому что даже у Гванхи не было такого водителя.

Но когда они выехали за город в полном молчании, она испугалась. Раньше все было по-другому. Да, над ней издевались, но чтобы вот так… как в кино, чтобы ее сажали в черный автомобиль и везли за город? Такого раньше не было. Что с ней могли теперь сделать? Продать в японский бордель? Подсадить на наркотики? Разрезать на органы? Ей всегда было страшно, но теперь этот страх перешел в ужас.

И когда автомобиль остановился, она поняла, что все. Все закончилось. Этот первогодка — он не простит ее. Ну, конечно. Гванхи — просто школьник, а этот — криминальный босс. Такие не прощают предательства.

— Пожалуйста. — сказала она, обращаясь к нему: — Пожалуйста не надо. Только не так. Я прошу прощения! Я сделаю все, что ты скажешь! Я… найду деньги! Пожалуйста!

Но он просто открыл перед ней дверь и кивнул — выходи. Она вышла. Ноги у нее дрожали, а слезы — застилали глаза. В лицо ударил холодный ветер. Ее подтолкнули сзади и она пошла. Пошла по тропинке, которая вела вверх. Выше, еще выше. Наконец, тропинка кончилась. Она стояла на краю скалы, где-то далеко внизу была водная гладь, отражающая лучи заходящего солнца. Уже вечер, подумала она. Вечер.

— Пожалуйста. — обернулась она к первогодке: