Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Через какое-то время я поймал странное ощущение.

Будто пространство стало плотнее. Словно за мной наблюдают. Я оглянулся, стараясь не суетиться. Ничего. Только склон, снег и камни.

Продолжил идти.

Это не было угрозой. Скорее напоминанием. Как если бы сам этап отметил моё присутствие и что-то для себя зафиксировал.

Ладно, — подумал я, делая очередной шаг. — Значит, без зрителей даже поср... уединиться не получится.

Я не ускорился и не замедлился. Ритм остался прежним.

Шаг.

Пауза.

Вдох.

Подъём продолжался.

Изменения я заметил не сразу.

Сначала — тень. Неровное пятно на склоне выше, там, где снег ложился иначе. Я бы списал это на игру света и метели, если бы тень не двигалась против ветра.

Плавно.

Слишком плавно.

Я остановился, не делая резких движений, и дал глазам время. Ночное зрение поймало контур неохотно, будто само не сразу поверило в увиденное. Тень обрела форму, плотность, массу.

Барс.

Если это вообще можно было так назвать.

Размером он был с некрупного слона — вытянутый, низкий, прижатый к склону, словно гора сама решила сдвинуться и проверить меня на прочность. Тело массивное, но не грузное. Каждое движение — экономное, выверенное. Он не шёл — скользил, перенося вес так, будто снег для него был не препятствием, а средой.

Лёд врастал в мускулатуру. Как если бы плоть и холод здесь давно договорились и больше не спорили. Местами сквозь полупрозрачные пласты угадывались напряжённые мышцы, работающие под поверхностью, и от этого зрелище становилось только неприятнее.

Голова была непропорционально большой. Челюсти — широкие, тяжёлые. Клыки виднелись даже сейчас, когда пасть была закрыта. Глаза — светлые, холодные, внимательные. Не пустые, как у громил. Не тупые. Эти смотрели осмысленно.

Он не атаковал.

Просто стоял выше по склону и смотрел.

Оценивал.

Ветер бил ему в морду, трепал ледяную шерсть, но барс даже не моргнул. Не пытался обойти, не искал лучшую позицию прямо сейчас. Он ждал. Давал мне время сделать первый шаг — или ошибку.

Хищник.

Не страж.

Не механизм.

Живой в своём понимании этого слова.

Я медленно перенёс вес с одной ноги на другую, проверяя опору. Барс отреагировал мгновенно — мышцы под льдом напряглись, как натянутая тетива. Он видел каждое моё движение. Считал. Запоминал.

Мир вокруг словно сузился до нас двоих.

Я коротко выдохнул и отметил про себя, без эмоций, почти с профессиональным интересом:

Нормальная такая кошечка.

Барс чуть склонил голову, будто соглашаясь, и сделал первый осторожный шаг вниз по склону.

Подъём закончился.

Охота — началась.

Он прыгнул без предупреждения.

Не рывок — выстрел. Масса, которая не должна была двигаться так быстро, сорвалась со склона и за одно мгновение сократила дистанцию до нуля. Снег взорвался фонтаном, воздух хрустнул, и мир резко стал слишком близким.

Я ушёл в сторону почти на инстинкте. На грани.

Под ногами что-то хрустнуло и поехало. Снег, спрятанный подо льдом, не выдержал нагрузки, и опора ушла ровно в тот момент, когда я переносил вес. Меня дёрнуло вниз, в сторону, и я на мгновение потерял контроль над траекторией.

Лапа прошла там, где должна была быть моя грудь.

Удар пришёлся в склон. Камень не выдержал. Плита треснула, крошка и осколки разлетелись в стороны, а барс уже разворачивался, не теряя темпа. Даже промахнувшись, он не «провалился» — просто встроил ошибку в следующее движение.

Я перекатился, врезался плечом в снег, тут же встал на колено и снова сместился. Вторая лапа прошла сверху вниз, с таким усилием, что воздух словно уплотнился. Если бы попал — меня бы просто впечатало в склон.

Барс был слишком быстрым.

Слишком собранным.

Он не бил вслепую. Каждая атака шла с расчётом на то, куда я могу уйти, а не куда ушёл в прошлый раз. Он читал движения, предугадывал, подстраивался.

Я выхватил кинжалы на ходу.

Первый контакт был жёстким. Я успел полоснуть по боку, когда он проходил мимо, и лезвие вошло в лёд, оставив длинную трещину. Барс рыкнул — глухо, низко, без боли. Скорее раздражённо.

Рана не замедлила его.

Он развернулся почти на месте, ударил хвостом, и я едва успел пригнуться. Хвост прошёл над головой и ударил в выступ позади меня. Камень рассыпался пылью.

Я снова ушёл, дыхание сбилось, сердце билось слишком часто.

Огонь внутри дёрнулся.

Одного импульса хватило бы, чтобы обжечь, расплавить, сорвать темп. Но я даже не стал рассматривать этот вариант.

Я видел, как этот этап «любит» откатывать прямые решения. Видел, как сила здесь оборачивается в пустоту. Использовать магию сейчас — значит либо ничего не получить, либо получить что-то, с чем потом придётся разбираться очень долго.

Я выбрал физику.

Чистое движение.

Расчёт.

Ошибки — свои, а не навязанные стихией.

Барс снова прыгнул. Я не стал уходить далеко — наоборот, шагнул навстречу, под корпус, туда, где ему не мешают габариты. Лапа прошла сверху, зацепила щит, и меня тряхнуло, но я устоял. Вторым кинжалом я ударил в плечо, целясь в сочленение.

Лёд треснул. Глубоко.

Но не достаточно.

Барс рванулся, сбрасывая меня, и я отлетел в сторону, проехав по снегу несколько метров. Остановился, врезавшись в камень, и тут же поднялся, не дожидаясь продолжения.

Мы замерли на секунду друг напротив друга.

Я — с тяжёлым дыханием и гудящими руками.

Он — собранный, почти спокойный, с парой трещин на боку, которые уже начинали затягиваться.

Я коротко выдохнул, смещаясь боком, и отметил про себя без эмоций:

Ладно. Значит, игра затягивается.

Барс ответил рыком и снова пошёл в атаку.

Я начал резать системно.

Плечо.

Я ушёл под замах, шагнул внутрь и ударил снизу вверх, целясь в сочленение. Лёд треснул, лезвие ушло глубоко, почти по рукоять. Барс дёрнулся, сбился с траектории и проскользил мимо, оставляя на склоне борозду.

Я разорвал дистанцию, ожидая привычный итог.

Трещина начала затягиваться не сразу. Сначала края потемнели, потом лёд словно «поплыл», медленно наползая обратно. С задержкой, как будто процесс требовал усилия.

Медленнее, чем у громил.

Хорошо. Значит, разница есть.

Шея.

Он развернулся резко, и я едва успел пригнуться, чувствуя, как холодная масса проходит над спиной. В ответ — короткий, резкий укол в основание шеи, туда, где голова соединялась с корпусом. Лёд лопнул, пошла глубокая трещина, барс зарычал — на этот раз громче, злее.

Я отскочил.

Рана держалась дольше. Несколько секунд. Я даже успел подумать, что, возможно,