Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

…К скупщику детектив отправился в тот же вечер, благо люди, глухие к велениям закона, обычно и начинали свои дела только с закатом. Впрочем, Эллису, даже «принаряженному» и загримированному для Смоки Халлоу, дверь открыли не сразу. Не помогла ни кодовая фраза, ни выстукивание секретного ритма. А вот монета Зельды, подсунутая под дверь, сразу же возымела действие – Эллису поверили.

Впустили, выслушали – и даже обещали помочь.

– Кажется, эта Неверленд, скупщица краденого, что-то должна нашей очаровательной Зельде, – предположил детектив. – Потом, когда всё закончится, обязательно разузнаю подробности, наверняка история была интересная, но сейчас важнее, что Неверленд ответила на мои вопросы.

…Нет, она не слышала о пропавшей картине. Нет, она не думает, что такую вещь понесут продавать, пусть даже и к ней, скорее, вывезут за границу… Но у неё, Неверленд, есть кое-какая идея.

– Вы представляете, Виржиния? Она нашла мне свидетеля! – восторженно сообщил Эллис свистящим шепотом. – Настоящего. Какого-то бездомного побирушку, который имеет обыкновение ночевать недалеко от галереи. Он спившийся любитель искусства – и один из осведомителей Неверленд. Она мне подсказала, где его найти, и я аж затрепетал – вот он, след! И чутьё меня не обмануло.

Нищий действительно отыскался быстро – и рассказал занятную штуку. Оказывается, в ту роковую ночь в галерею заглянули в разное время четыре человека.

Бледный изящный господин, пахнущий чем-то странным, похожим на смолу и спирт.

Двое мужчин в неприметной одежде, говоривших с альбийским акцентом.

И – человек в плаще, шляпе и с длинными волосами.

– Тот, последний, единственный вернулся так же, как и вошёл. – Глаза у Эллиса горели азартом. – Через главную дверь. Зашёл – и почти сразу выскочил, как ошпаренный. Ну, как вам новости, Виржиния?

– Интересно, – только и смогла сказать я. За окном лепил то ли мокрый снег, то ли замерзающий на лету дождь. Жуткая погодка, ничего не разберёшь…

– Вот и мне кажется, что интересно, – торжествующе произнёс детектив. – И, готов правую… нет, лучше левую руку дать на отсечение, что один из этих визитеров – Лоренс Уэст. Вопрос в том, первым он вошел или последним. Вы ведь понимаете, Виржиния? Первый – это убийца. А последний – это тот, кто его покрывает.

Вот тут таинственность улетучилась. Я почувствовала себя порядком озадаченной и осторожно поинтересовалась:

– А как вы пришли к такому выводу, Эллис?

Он нелепо моргнул:

– То есть – как? Все же очевидно.

– Боюсь, не для меня, – напоказ виновато улыбнулась я, ощущая нарастающее раздражение. Ну, разве не может Эллис выражаться яснее? Зачем все эти туманно-высокомерные «очевидно» и «даю руку на отсечение»? – Может, объясните для нелогичной леди ход ваших мыслей?

– Попробую, – вздохнул Эллис и признался: – Давайте порассуждаем. Нищий сказал, что тот, кто вошел последним, воспользовался парадной дверью, а не чёрным ходом, как первый визитёр, или окном, как та парочка. Обозначим последнего посетителя как «Икс». Этот Икс поднялся по крыльцу, неторопливо прошествовал в особняк, где и находится коллекция картин. Скорее всего, Икс открыл входную дверь ключом. Своим или украденным – это уже другой вопрос. Меньше чем через минуту Икс выскочил на улицу, как ошпаренный, забыв даже дверь прикрыть. Какие у вас предположения о том, почему события развивались именно так? – весело поинтересовался Эллис, переплетая пальцы замком и подпирая подбородок.

Сейчас детектив выглядел не то азартным игроком, не то полным дурного энтузиазма студентом, которого нерадивый профессор отправил вместо себя читать лекцию для младшего курса.

Я нахмурилась, собираясь с мыслями:

– Возможно, Икс увидел труп?

Эллис удрученно вздернул брови:

– Ну же, Виржиния, подумайте получше. То, что Икс увидел труп, и ребёнку ясно. Скажу вам по секрету – наш славный доктор Брэдфорд после вскрытия заявил, что сторож был убит между двумя и тремя часами ночи. А последний визитёр заявился ближе к утру, когда тело уже начало остывать. Ладно, попробую поставить вопрос по-другому: почему Икс вообще пришёл в галерею?

– Украсть картину?

– Вполне вероятно, но удобнее было бы это сделать ночью.

– Чтобы проверить перед выставкой, на месте ли картина?

– Возможно, – сыто улыбнулся детектив, по-змеиному сощурив глаза. – Уже не столь очевидная версия, но прав на существование она имеет столько же. Предположим, что Икс – это Лоренс Уэст. Сам или по поручению отца он направляется в галерею и обнаруживает там пропажу картины – и свежий труп. Кстати, вот что бы вы сделали, оказавшись в таком положении?

– В положении трупа?

– В положении человека, нашедшего труп.

В голосе Эллиса не было и тени иронии. Я сдалась и ответила нормально:

– Полагаю, что тотчас бы позвала «гусей».

– Это самое правильное, что можно сделать, – кивнул Эллис одобрительно и тут же скривился: – Но, увы, так поступают не все. Кто-то боится, что его обвинят в преступлении, для кого-то потрясение из-за страшной находки оказывается слишком сильным. Но вернёмся к версии, что Икс – это Лоренс. Предположим, он видит труп, слишком пугается, чтоб позвать на помощь, выбегает из галереи и бежит до самого дома – потрясение, смятение чувств и всё такое… Вряд ли в такой ситуации человек сможет изображать спокойствие и неведенье, верно?

– Верно, – согласилась я, скрепя сердце, хотя чувствовала в логике Эллиса какой-то подвох.

– А Лоренс Уэст, если, конечно, последним в галерее побывал именно он, вернулся домой, в свою спальню, и спустился к завтраку вместе с отцом и домочадцами. Как утверждала служанка, Лоренс выглядел мрачным, однако на вопрос отца, не случилось ли чего-нибудь, ответил, что всё в порядке – мол, ему просто приснился дурной сон. То есть, – Эллис наставительно поднял указательный палец, – Лоренс ни словом не обмолвился о том, что видел в галерее. Даже близким.

– Значит, он не был в галерее? – попыталась я опять мыслить логически, но Эллис только отмахнулся недовольно:

– Нет, нет, мы сейчас рассматриваем другую версию. Где Лоренс – не убийца, но очевидец. Не забегайте вперед, Виржиния. Итак, предположим, что все же Икс – это Лоренс. Он видел труп, знал о пропаже картины – но никому не рассказал об этом; возможно, даже солгал отцу, если тот действительно посылал его в галерею. На допросах Лоренс также упорно твердил, что всю ночь он провел дома, в своей спальне. Внимание,