Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Домофеи же потребляют кофе литрами, что вы хотели?..

Увидев забавное ушастое существо с детским личиком и рядами ежиных колючек на голове, облаченное в костюмчик из денима и кроссовки для трехлетнего малыша, Тха-Сае только коротко вздохнула:

— О…

Диген наслаждался произведенным эффектом и, поправив на шее златую цепь, достойную «братка» из девяностых годов прошлого века, протянул гостье блюдце с кофейной чашкой.

— Вот-с, пожалуйте-с.

Девушка сделала глоток, и…

— Пойло. — Вынесла она вердикт. — За ужин сердечно благодарю, было вкусно, но кофе…

— Что?!

Оскорбленный в лучших чувствах домофей встопорщил иглы и сразу перевел гостью в низший разряд посетителей. Пока он с нажимом и слезой в голосе выяснял, что не так в благородном напитке, Ковалев задал Вите волнующий его вопрос о возможности быстрого подтверждения родства магическим путем. Полянский развел руками.

— Я не представляю, как это сделать. То есть, никогда не приходилось. Никто ко мне с такой просьбой не обращался, понимаете?..

Студент задумался. В прошлом году он помог сокурснице найти потерянный перстенек, подарок родителей на совершеннолетие. Сделал он это довольно просто, даже не задумываясь, почему нужно поступать именно так: взял у девушки волос и позвал потерянную вещь. Перстень пропал недавно, и должен был еще сохранять отпечаток плоти той, что его носила.

Все получилось. Родительский подарок нашелся в щели в полу, прямо около ножки дивана. Может быть, попробовать нечто подобное с живыми людьми, а не с вещами?.. По волосам или капле крови?..

— Не знаю, Валентин Станиславович. Но попытаться можно, мне самому интересно.

— Хорошо. Завтра встретимся в лаборатории, не забудь пропуск. За тобой заедут в восемь утра.

Вообще же у Вити появилась одна идея. В общежитии, где он обитал в периоды пребывания в Перми, в соседней комнате жили две сестренки-близняшки. Попытаться, разве что, увидеть между ними какую-то связь?..

— А о чьем родстве идет речь?

Когда Ковалев сказал, о чьем, рот от удивления раскрыл не только Витя, но и Диген. Последний пришел в себя быстрее и тут же озвучил сомнения:

— Быстро нынче дети растут, хоть не поливай! — И тут же крутанулся на месте, взывая к Ковалеву и подбирая нужную цитату в духе вечера. — Засланный у тебя казачок, майор, да еще и кофе мой хает!

Полянский же только моргал от изумления. Ему сразу расхотелось ехать на сессию в Минск, да и мамина выпечка подождет! Красивая девушка из чужого мира, приключение!

Насчет «засланного казачка», конечно, не мешало бы удостовериться, но пока проверить предположение не представлялось возможным. Договорившись о завтрашней встрече в лаборатории Таипова, Валентин увел Тха-Сае. Как только за ними закрылась дверь, Диген плюхнулся в вертящееся кресло и с усмешкой отследил мечтательный взор Полянского, все еще направленный туда, где только что стояла желтоглазая гостья.

— Красивая… — протянул Витя.

— Клюв закатай, дятлообразный! — Осадил домофей студента. — Это девушка товарища начальника!

— Ты сам сказал, он уже старый!

— Ну, в душе-то он молод и юн, да и сам ничего, не в пример твоим тараканьим бицепсам.

Диген совершил в кресле несколько кругов, как на карусели, а затем вновь потянулся к кофе-машине, намереваясь сварить себе очередную дозу.

— Пропал майор! — Философски заключил он под жужжание мельницы для зерен. — Только если верно, что Мариен — мать этой цыпы, то… не просто пропал, так еще и попал на все сто. Это ж… его теща будет, получается?!

* * *

Ничего не подозревая о свежей шутке Дигена, Скворцова пыталась, что называется, собрать мысли в кучу. Куча, подогретая температурой редкой в июне месяце ОРВИ, собираться не хотела никак, а разрозненные обрывки информации не торопились выстраиваться в логическую цепочку.

Сае утверждала, что в ее версии будущего человек-тигр отправился в Озерный Дом вместе с белокурой чужеземкой и наемницей Аисой.

Велирин, с искалеченной за месяцы мучений психикой и наглухо заблокированной памятью, вроде бы, не сразу вспомнила подругу.

Попытка захвата Марины ее тезкой при помощи Псевдомагов провалилась: мало того, в стычке в домике Тавеля погиб и сам Мариен, чье сознание было спрятано в теле короля Ольгрена. Догадайтесь, кто отправил его к Приходящему?.. Скворцова вспомнила фразу Тха-Джара, оброненную им в вечер встречи в «Когте»:

— Будь у тебя мужчина, он вряд ли отпустил бы тебя одну.

Он остался жив, сдержал слово и не отпустил одну никуда. Для того, чтобы поставить точку в жизни зеркального тезки Марины, Джару даже не пришлось вынимать саблю из ножен. В облике тигра он разделался со всеми нападавшими, но одного из Псевдомагов оставил в живых, как источник информации.

Слушая сбивчивый рассказ Тха-Сае, Марина испытала короткое чувство мстительного удовлетворения. Сломанный нос, угрозу насилия, собственное отчаяние и ужас она помнила слишком хорошо…

Далее было несколько недель военных действий с сектой Псевдомагов, поначалу — с внушительными потерями, до тех пор, пока не была достигнута договоренность с пушенями. Они поделились своим огнестрельным оружием, и дело пошло на лад. К тому же, Дом-на-Холмах лишился короля, и жители, осознав, что у Псевдомагов нет теперь поддержки законного правителя, начали бунтовать. Тха-Сае не знала отдельных имен и подробностей, но в общих чертах было ясно, что подлинный Приор Общества Псевдомагов и вся верхушка были ликвидированы так же, как и в недавнем прошлом самой Скворцовой.

Теперь начиналась вовсе чудная история. Тая не знала, что сталось с Тавелем, отключили ли его от аппаратуры или нет.

— А Велирин? Она хоть что-то вспомнила?

— Я думаю, да — вы потом с ней общались письмами.

— Но какие-то письма сохранились?

Тая покачала головой.

— У меня ничего не сохранилось с той жизни. Я знаю, что ты их получала, знаю, что у правящей четы Озерного Дома родился второй сын, не более. В детстве ты постоянно грозила отдать меня замуж за наследника Озерного Дома и отправить восвояси, если я буду плохо себя вести. Иногда это казалось мне отличной мыслью — выйду замуж, и ты перестанешь учить меня жить.

Скворцова вздохнула с облегчением. Невыносимо было бы думать, что неведомая копия рыжеволосой королевы так и не вернулась к нормальной супружеской жизни после пережитого чудовищного насилия. Значит, вернулась…

— Знаешь, что, девочка? Если перестанет учить жить мать, то начнет свекровь. Так что не обольщайся на этот счет!

В воздухе отчетливо запахло конфликтом поколений, и майору вдруг малодушно захотелось устраниться от процесса объяснения. Но — нельзя. Ни по должности, ни по ситуации. Сам привел — и слушай теперь.

Ковалев