Фантастика 2025-39 - Екатерина Аникина

Щеки побелели от холода, и она не чувствует, как по ним текут слезы, превращаясь в ледяные дорожки. Никто не спешит ей навстречу. Не слышно посвиста коньков. Не видно знакомой фигуры.

– Где же, где же ты? – приговаривает Герда в такт шагам. Ледяная дорога в сердце дворца тянется и тянется без конца.

Лучше бы действительно без. Впереди – тупик, тронный зал с инистыми колоннами, посередине – рассыпана мозаика. И никого.

Герда пытается прочитать мозаичные буквы:

– Веч… Ве…Врет.

Ей соврали. Здесь некого обнимать. Она не нашла. Дошла. Но не нашла.

Герда опускается на лед, прижимает ладони к лицу и горько плачет. Плечи дрожат, слезы текут между пальцами, рыдания мечутся по залу, отражаясь от стен и прозрачного потолка. Как будто отняли игрушку. Не подарили коньки на Рождество. Обманули. Нет никакого зимнего чуда. Не бывает.

Слезы текут все быстрее, и вместе с ними начинает таять замок. Рушатся перекрытия, трещит крыша, валятся друг на друга колонны – как спички. И хозяйка дворца корчится от нестерпимого жара чужой обиды, тщетно хватает ледяную крошку и закидывает ее в дымящийся рот. Не поможет. Когда падает последняя стена, она с немым криком оплавляется, как снежок, брошенный в печку. И тут же в лесу расцветает первое вишневое дерево.

Герда отнимает руки от лица и изумленно глядит по сторонам. У ее ног плещется озеро. На берегу – последние пятна грязного талого снега. Она наклоняется и растирает в пальцах серый комок – кто знает, что это – остатки ледяной люстры или сердце колдуньи? Неважно, ничего неважно. Потому что сердце самой Герды сжалось и отказывается стучать, как раньше. Зачем? Зачем это делать, если сказка почти закончилась, но его – нет?

Дорога сюда оказывается бессмысленной. И смерть – тоже.

Герда замирает, глядя на свою четырехпалую руку, и делает шаг назад. Пора возвращаться домой.

Я направляюсь к тропинке, которая привела меня сюда, хотя когда-то и зарекся возвращаться назад. Быть может, именно из-за того, что самая незыблемая вещь в моей вселенной потеряла свой смысл, вместе с ней рушится и все остальное.

Лес болен. Я чувствую это. Трели птиц наполнены тревогой. На деревьях – ржавая плесень. Повсюду видны застывшие силуэты, мерцающие кровавым огнем.

Бегу прочь, надеясь, что могу еще успеть. Выскочить, выбежать, выпрыгнуть… вырваться из затхлого плена.

Добегаю до места, на котором оставил Менялу.

Он все еще там. Сидит, скалит губы в усмешке. Пластиковая кожа обуглена. Под ней, в сплетениях проводов, копошатся черви и огромные жирные личинки.

Ударом страха и отчаяния повергаю мертвую куклу на землю и бреду дальше. Один, как и прежде. Познавший победу, обернувшуюся поражением.

Зло повержено, но оно успело пропитать все и теперь тянет за собой в…

…переход. Ты не успеваешь заметить его. Моргнул и мир изменился. Если бы всегда все было так просто.

Растерянно оглядываешься, подмечая многочисленные изменения. Корни, превратившиеся в пучки проводов. Покрытые древесной корой серверные стойки. Светлячков, чьи крылья не двигаются, пока они висят в воздухе.

Ты словно очутился за кулисами театра. Еще минуту назад сидел вместе со всеми, смотрел спектакль и верил в происходящее, потому что оно было наполнено людьми и жило эмоциями.

А сейчас ходишь и видишь всю бутафорию, которую тебе подсовывали. И с каждой подмеченной деталью все больше и больше учишься ненавидеть тех, кто рассказывает истории, потому что они оборачиваются обманом.

Потому что в жизни так не бывает.

Потому что черное и белое смешались между собой, не найдя победителя.

И ты точно так же: еще совсем недавно торжествовал, но ощущаешь, что тебя надули. Чувствуешь на губах горечь обиды, и где-то внутри чей-то противный тоненький голосок говорит: «А ведь она не пришла. Слышишь? Ты сделал ради этого все, но она так и не пришла. Может быть, ты не то делал, а? Может быть, тебе нужно было совсем другое? Ну что ты молчишь, ответь…»

…Гензель. Он тверд и спокоен. У него не остается другого выбора.

Прочесывая комнаты Грейбокса одну за другой, он закрывает двери и гасит свет. Дает машинам отдохнуть от созданной им реальности. Когда-нибудь он вернется и расскажет другую историю. Или не вернется. Или вернется кто-то другой. Или случится нечто иное.

Гензелю нравится жизнь своим огромным количеством вариантов. Даже те, которые не случились, продолжают жить, чтобы быть рассказанными кем-то.

Несмотря на то, что количество комнат неуклонно уменьшается, а до сих пор обнаружить никого не удалось, Гензель не отчаивается.

Он тверд и спокоен. У него не остается другого выбора.

Родной город с его узкими улочками все тот же, но Герда не верит. Не может поверить. Кажется, вместе со снегом растаяло еще что-то важное, нужное, без чего мир превратился в набор нелепых декораций. В глазах прохожих то и дело видятся огромные зрачки, без радужки, в которых отражаются только звезды, хотя на дворе – белый день.

Герда бредет по площади, мощенной булыжником, с трудом переставляет ноги, задевая камни носками башмаков. Шаг, еще шаг.

У фонтана умывается оборванная кошка. Сразу видно – породистая, кто-то выкинул на улицу, не пожалел. Кошка щурится, косится зеленым глазом в сторону переулка – там по мусорным жбанам лазают крысы.

На краю площади сидит старушка – милая, благообразная, будто вырезанная из иллюстрации к детской книжке – и продает розы. Они пахнут так, что кружится голова. Красные, терракотовые, желтые, молочные… Герда сжимает виски, пытаясь вспомнить что-то – близкое, совсем близкое, протяни руку и ухватишь – но не может.

– Хочешь цветочек, девочка? – скрипит старушка и протягивает ей бархатную, темно-красную розу на длинном стебле. – Бесплатно. Для тебя – бесплатно.

Герда берет цветок и колет пальцы о шипы. Но она не чувствует боли. Капли падают на серые булыжники. Герда идет домой, оставляя кровавый след.

Она запрокидывает голову и смотрит на свой балкончик, где она в детстве… Свой? Или она перепутала? Его нет в окне напротив – а потому не отличить от тысяч других. За спиной Герды – по кровавой линии от площади до дома – город ломается на части. Серые камни, красная черепица – валятся, как дорожка из косточек домино, с тихим неотвратимым треском. Зеркало мира дрожит в руках у троллей, которые взлетели слишком высоко, идет трещинами и наконец разлетается на мелкие кусочки…

…Осколки засыпают балконы Грейбокса – куски стекла от крупных, которые могут быть самостоятельными зеркальцами, до мелкой колючей пыли. Герда стоит, вцепившись в перила