Фантастика 2025-39 - Екатерина Аникина

Первый сюрприз поджидал, когда я решил уточнить маршрут. Адреса не было на карте.

Может, я неправильно записал? Вытащил листовку из внутреннего кармана – нет, все правильно. Номера домов заканчивались семисотым на краю сектора. С листовки издевательски глядел семьсот пятый.

– Идиоты! – я стукнул кулаком по краю стола. Второй раз? Кому-то показалось смешным дать мне надежду и сразу же ее отобрать – во второй раз?

Десять дней назад я бы напрягся, черкнул пару оскорбительных фраз в паблике и забыл. Но теперь… теперь я поймал себя на мысли, что мне хочется бежать, найти кого-то из них на улице…

И что потом? Выпытать, не пошутили ли?

На секунду мне показалось, что я готов ударить первого встречного фоксера. Или даже… убить? Бред какой-то.

Тем не менее, я собрался и поехал по несуществующему адресу, а, прибыв, понял, что место выбрано не случайно. Улица проходила мимо семисотого дома и утекала движущимся тротуаром за периметр.

– Дальше не повезу. Не положено, – буркнул робот в мобиле. – Но можно вызвать человека-водителя. Полчаса ожидания.

– Не надо, – я расплатился и выбрался наружу.

Дошел до периметра, посмотрел вдаль, приложив ладонь козырьком ко лбу.

Движущийся тротуар почти сразу заворачивал вдоль стены сектора, а прямо не виднелось ничего, кроме старых бетонных плит, покрытых трещинами. Из них даже – я не поверил глазам, шагнул ближе, нагнулся – выглядывали толстые зеленые стебельки с желтыми лохматыми цветами.

«Одуванчик», – услужливо подсказал комм, когда я сделал фотографию.

Глядя на растение, я тогда подумал, что раз уж он смог, то почему не смогу я? Ведь найти каких-то фанатиков – это гораздо проще, чем прорасти сквозь бетон.

››4‹‹

Человек в маске, который встретил меня у семьсот пятого дома, оказался проводником и учителем. Прежде чем погружаться в новый и неизвестный мир, следовало пройти подготовку.

Это были его слова, мне же тогда казалось, что я готов ко всему, и если мне что и надо, так это просто узнать о гомункулах – можно ли ими управлять, как распознать и как защититься.

Однако прежде следовало натренировать душу. Кайл, так звали моего наставника, с самого первого дня вдалбливал постулаты, которые требовалось усвоить:

– Ты должен уметь любить, – говорил он. – Не так, как любят оставшиеся в городе. Они делают это механически, повторяя то, что видели в фильмах. Их отношения выглядят фальшивкой и залиты розовой патокой. Настоящая любовь идет от сердца.

– Ты должен уметь ненавидеть, – продолжал Кайл после. – Не просто возмущаться тому, что тебя не устраивает. Никаких «понять и простить». Настоящая ненависть идет от древних предков. Это желание уничтожить противника.

– Ты должен уметь жить, – так обычно заканчивал мой наставник. – Не существовать в закрытой раковине. Не бежать в выдуманный мир. Не ограждать себя «личным пространством», увеличивающимся с каждой минутой до тех пор, пока ты вообще не сможешь находиться рядом с кем-либо. Настоящая жизнь начинается там, где есть настоящие любовь и ненависть.

Поначалу мне эти каждодневные проповеди казались забавными. Чуть позже они наскучили. Перед концом обучения я мог их цитировать наизусть с любого места.

Но по-настоящему «принять» их довелось позже.

››5‹‹

За время обучения мне доводилось распространять листовки, мониторить форумы в поисках отступников и вешать на стенах домов призывы отказаться от виртуальной жизни. Рутинные дела, от которых я уставал точно так же, как если бы по-прежнему работал на фабрике.

Но в тот вечер я впервые действовал в команде. Нас собралось четверо: я; невозмутимый парень с короткой стрижкой; женщина, в чьих глазах застыла боль; и девушка, на губах которой играла легкая полуулыбка.

Еще был Кайл. В одной руке он держал маски, а в другой странные перчатки – черные, с вкраплениями белых сверкающих точек. Словно звезды на ночном небе.

– Здесь и сейчас начнется ваше посвящение, после которого вы станете носить эти маски не просто как символ, но как часть самих себя. Надеюсь, все справятся с заданием, – Кайл сделал паузу. – Виртуалам мало того, что они заполонили города. Теперь они вторгаются в природу. И если раньше они хотя бы вели себя как воины, то сейчас словно змеи тихо вползают и выжидают момент, чтобы ужалить. Они оборудовали парки системой иллюзий. Населили их голографическими животными и выдают это за заботу о любителях прогулок. Но мы прекрасно знаем: люди, которые выбирают природу, спасаются там от виртуалов.

Кайл оглядел нас, а после глаза его загорелись, и человек, которого я всегда видел только в состоянии абсолютного спокойствия, начал говорить отрывисто и хрипло.

– Ваша задача – отправиться в ближайший парк и очистить его от виртуальной скверны. Все, что нужно сделать – схватить голограмму и удерживать рукой в перчатке до тех пор, пока наши вирусы не обнаружат передатчик и не разрушат его. Идите, и не возвращайтесь, пока не закончите. Если кто-то хочет отказаться, то у него есть шанс это сделать.

Не отказался никто. Кайл кивнул и оставил нас одних, чтобы мы сами разработали план и решили, как лучше действовать.

Девушка, стоявшая рядом, чуть улыбнулась, подмигнула мне, надевая маску, а после шепнула: «Ты нас поведешь?»

Именно в тот момент я познал, что такое настоящая любовь. А чуть позже оказалось, что любовь менее сладка в сравнении с ненавистью.

››6‹‹

Это ни с чем не сравнимое чувство, когда ты, задыхаясь от ярости, поджидаешь виртуальную тварь. Когда она – доверчиво, не подозревая дурного – бежит прямиком к тебе. Когда ты, лицемерно улыбнувшись, опускаешься на одно колено и обхватываешь ее за шею, зная, что через мгновение сквозь звезды на твоих ладонях вирус рванется в глубь ее естества.

Тварь начнет биться и вырываться… но ты удержишь ее во что бы то ни стало, ведь твоя вера сильнее, чем ее страх. Ты знаешь, что победишь. И ты специально стал ниже, опустил лицо до уровня ее морды, чтобы насладиться ужасом умирания, который неизбежно появиться у нее в глазах.

И это не приедается.

Я понял смысл фоксеров: именно они в эпоху общего безразличия стали сердцем нашего общества. Когда никто не видел смыслов, кроме сиюминутных, и почти не знал эмоций, фоксеры жили по-настоящему.

Мне подарили вкус жизни. Вкус понимания: то, что я делаю, – единственно правильно. И ощущение настоящего бытия – потому что таковое возможно только рядом со смертью, своей и чужой.

Во время той первой операции, в парке, женщина с больными глазами угодила в ловушку. Никто не пришел ей на