Фантастика 2025-39 - Екатерина Аникина

помощь – я увел остальных. Чужая глупость не должна мешать общему делу. Потом мы читали в лентах новостей о ее самоубийстве в полицейской машине на пути в участок; Кайл тогда одобрительно поцокал языком:

– Быстро справилась.

Чем больше ты отнимаешь жизни у проклятых созданий, тем крепче твоя вера и сильнее уверенность в том, что если понадобится – ты сможешь прервать и свою жизнь.

Ночами, когда я лежал на продавленном матрасе, обнимая сестру по вере, мне снились волшебные сны. О том, как я засеваю сеть черными семенами, которые лежат и ждут своего часа, пока мимо не проплывет гомункул. Наивный, недалекий гомункул, созданный кривыми руками людей, посягнувших на право быть творцами. Когда-нибудь мы и до них доберемся… но пока нужно очистить сеть от скверны.

Семена прорастали внутрь гомункулов ветвистыми кодами вирусов, и проклятые твари корчились, дрожали, протягивая ко мне руки, умоляюще…

Я хохотал и просыпался от звука собственного смеха.

››7‹‹

– …Как ты думаешь, брат? – Кайл вопросительно посмотрел на меня, постукивая стилусом по карте.

Я вынырнул из транса, несколько раз энергично моргнул, чтобы сфокусировать взгляд. После двух бессонных ночей карта действовала лучше любого снотворного: красные огоньки перемигивались, переливались и убаюкивали. А ведь говорят, что красный – цвет тревоги.

Но что мне чужие разговоры. Я сам себе закон. Я закон тупым обывателям, сидящим в бетонных коробках и пялящимся в мониторы. Я закон в куда большей степени, чем полиция или даже Центр. Ведь они лишь предостерегают и ограждают, я же – караю.

– Я не думаю. Я знаю, – забрав у Кайла стилус, я указал на один из красных огоньков. – Время запугиваний прошло.

– Но…

– Они сами виноваты.

Он посмотрел на меня иначе, чем обычно. Я уже привык, что в последнее время бывший учитель видел во мне равного, но сейчас в его глазах было преклонение.

– Открываешься с новой стороны, – сказал Кайл. Встряхнул головой и прошептал с той хищной усмешкой, которую я все чаще видел в зеркале. – Ты нас поведешь?

– Нет. Нас поведет Бог…

››8‹‹

Та охота – самая славная за последнее время. Мы идем, чтобы расплатиться с теми, кто вздумал насмехаться над нашей верой.

Ведомые Богом и светом, мы проходим сквозь виртуальность, осенив себя знаменем грядущей победы. Тела наши невесомы, души переполнены жаждой мщения, а в руках мы несем гроздья огненного гнева.

Враги не подозревают ни о чем, запертые телами в душных саркофагах, что поддерживают в них иллюзию жизни. Монстры и чудовища, которые заполонили виртуальный рай еще при жизни. Те, кто продали души, поддавшись искушению.

Им уготована смерть.

Я вижу братьев и сестер, идущих рядом. Вижу, как они полны решимости, и шагаю чуть впереди остальных, но вместе с ними. Мне кажется, что за спиной выросли крылья, и цвет их красен…

Взломав защиту, на которую возлагались чужие надежды, мы вторгаемся в души и сознания изменников, заливая все очищающим огнем. Наблюдая, как корчатся в муках предавшие Бога, мы чувствуем, что это лишь начало.

Урок запомнят те, кто насмехался. Знамение увидят те, кто верит. Предостережение заставит трепетать врагов в страхе…

…постепенно эйфория отпускала, и я увидел все так, каким оно было на самом деле.

Замершие у безликих терминалов на заброшенном складе, мы сидели, сжимая в руках серые консоли. Братья, которым были подвластны коды, модифицировали их, сделав нас невидимыми для обителей сети и агентов полиции. Провод, шедший из консоли, был воткнут в височный штекер, и цвет его был красным.

А неподалеку, в сквоте для хикки, тела семерых лишались разума. Их мозги выгорали нейрон за нейроном под действием вируса, которым их заразили.

Эти дохляки были первыми, но я не сомневался: за ними последуют другие. Мы выждем, выберем цель и снова ударим, и так будет продолжаться, пока виртуальность – рай, дарованный нам Богом – не очистится от скверны.

– А что потом? – спросил меня голос, который я меньше всего ожидал услышать – Что будет потом? Вы переселитесь туда сами?

С экрана терминала на меня смотрело знакомое лицо. За несколько лет он абсолютно не изменился.

– Потом мы оставим сеть тем, кому она предназначена. Ангелам, Господу и чистым душам.

– А будут ли они? Чистые души? Вы убиваете нас, разве это поможет очиститься вам самим? Мы ведь никого не убиваем! – мне показалось, на лице гомункула мелькнуло отчаяние, но таким образом он мог пытаться обмануть кого-то другого, а не меня.

– Ложь – убийство правды. Искушение – убийство стойкости. Само ваше существование – это убийство веры!

– Ты говоришь, как фанатик, – гомункул покачал головой. – И продолжаешь верить, что ты избранный.

Мне оставалось лишь усмехнуться. Пока он искушал меня, пальцы уже набирали команды на консоли. Хватило двух – одной я привлек внимание остальных, а с помощью второй передал, кого хочу уничтожить.

Гомункул не успел ничего сообразить, как оказался зажат в капкан. Семеро, включая меня, стояли перед ним, и руки наши вновь наполнились огнем.

– Что ж… – улыбка у него была печальной и почти человеческой, но и на эту уловку я не поддался. – Надеюсь, эта месть тебя остановит.

Оружие предназначалось для людей, но в гомункулах оказалось слишком многое от нас. От первого удара огнем он вскрикнул, от второго пошатнулся, а третий заставил его вспыхнуть пламенем.

Глядя, как сгорает и визжит монстр, я думал над его последними словами и поражался той наглости, которая пряталась в них. Неужели он думал, что все это затеяно из-за него и мной движет банальная месть?

Это было так… по-человечески, что мне на секунду стало жаль, что я не могу вернуть гомункула обратно и сжечь его снова за то, что вздумал подражать людям.

››00‹‹

Жизнь подобна стене паблика в социальной сети. Сотни или даже тысячи людей каждый день заполняют ее, в надежде остаться в памяти. Целого мира или одного человека – на самом деле масштаб не так уж важен.

Может показаться, что я презираю людей, но это не так. Мне грустно осознавать, что большинство из них проведет жизнь в поисках рая, не подозревая, что все это время его старательно отбирали у них и прятали под самым носом.

Мы не видим дальше одного шага. Нам нужно все и сразу. Мы пробуем только однажды, а когда не получается, отправляемся страдать, а не пробовать снова и снова, пока не получится или пока не встретится тот, кто укажет верный путь.

Например, я…