Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

— Зачем тебе в Храм? — созрел до вопроса Дарлан.

— Хочу поговорить с Хеди.

— Храм в другой части города, идти туда небезопасно.

— На балу присутствовали скельты, я их видела, — напомнила я. — Или им безопасно шататься туда-сюда? Храм всегда был частью королевской власти, Дар, и это значит… значит, из Храма можно как-то попасть во дворец.

Дар обернулся на альтьера Миткана и жестом приказал ему уйти.

Как только мы остались наедине, Дарлан зашипел:

— Вот знал же, что не стоит рассказывать про человека в Посмертье, знал… как чувствовал, что ты Храм в расследование впутаешь! Но чтоб прям на следующий день? Нам только всяких блаженных во дворце и не хватало для полного веселья. Пусть скельты сидят в Храме!

— Что за предубеждение? Я точно знаю, что ты спал с одной из них.

— Для дела, Ида!

— Ну и жизнь у тебя, — фыркнула я почти с сочувствием. — И скельты мне ни к чему, достаточно будет одной Хеди. С ней общаться привычнее, все загадки знакомые… и тащить ее сюда необязательно, я сама могу посетить священную обитель.

На это Дарлан злобно ухмыльнулся:

— Не можешь, ведь попасть туда можно только через закрытую для посторонних часть Храма. Так что и визиты у нас односторонние, только по желанию великого Храма. Когда желаю я, сижу и жду, как послушный мальчик.

В такие короткие моменты я как никогда четко видела, сколь противна Дарлану эта роль послушного мальчика на побегушках. В эти короткие моменты Дарлан пугал, потому что отъявленные мерзавцы часто получаются из самых послушных и идеальных мальчиков.

— Сообщи Хеди, что я ее жду, — я помялась и добавила: — Пожалуйста.

— На Посмертье ты теряешь время.

— Ты сам сказал, что это мое дело, мое время. И только мне решать, как поступить с полученной информацией.

— Значит, так ты решила?

— Да. Думаю, увиденное Никласом нельзя игнорировать. Что-то в этом есть.

Дарлан устало потер переносицу:

— Хорошо, Ида. Я сообщу Хеди, что ты ее ждешь.

— Спасибо. Я буду в библиотеке Роксаны.

В библиотеку я вернулась через короткую встречу с Лин, Дином и Янисом. Они обедали внизу с прислугой и выглядели… они выглядели семьей, людьми, которым хорошо друг с другом. Некоторое время я наблюдала за ними издалека, не хотела нарушать идиллию. Я знала, что с моим появлением ситуация изменится, лица перестанут быть улыбчивыми и расслабленными. Лин подожмет губы и изобразит фирменный взгляд исподлобья, Янис залепечет о том, что успел сделать за утро, а еще извинится за трату времени за едой. И только радость Дина останется неизменной.

Так все и случилось.

И это… печалило. Нет, я понимала, что Лин мне предана и по-своему любит, но о том, чтобы рядом со мной расслабиться… нет, такого никогда не случится. Из-за меня. Я никогда не была человеком простым или легким и открытым, а с такими другие люди всегда начеку. Подсознательно, даже через много лет знакомства. И понимать это можно сколько угодно, но переделать себя трудно. Особенно если переделка будет фальшивой.

Поэтому все прошло радостно и грустно одновременно. Лин расчувствовалась до слез, обняла меня. Но тоже… она сомневалась, словно ждала, что я ее за сентиментальность отругаю. А вот Дин не сомневался, сжал так, что все кости жалобно прохрустели. Лин тут же начала суетиться и извиняться за брата, усаживать его на место и вынуждать вернуться к еде. Янис, все время оглядываясь, шепотом поведал о разговорах с прислугой. Его считали своим, равным, поэтому говорили охотнее и меньше следили за словами. В общем, есть шанс, что дело сдвинется с мертвой точки.

Хотя какая она мертвая… все время что-то происходит.

Что-то плохое, разумеется.

С Хеди мы столкнулись у дверей библиотеки. По времени выходило, что старая подруга откликнулась на первый же зов, бросила все дела и пришла. Это… удивило, но в хорошем смысле. Несмотря на все наши недопонимания в прошлом, при виде Хеди я заулыбалась:

— Хорошо выглядишь, — и комплимент был искренним, ведь Хеди преобразилась. Даже в безликом светлом балахоне Храма она смотрелась красавицей с ясным взглядом и блестящими волосами. От нее веяло… уверенным счастьем, благополучием. Может, оно и странно, учитывая ситуацию с Мертвоземьем, но в Храме свои правила. Они не принимают все близко к сердцу, ведь точно знают: Мертвая Земля выстоит, что бы ни случилось. Она сказала свое слово. А люди… люди переживут, адаптируются к новым условиям. Как и Храм, если Мертвая Земля того пожелает.

В общем, переживать не о чем.

— А ты… выглядишь так, словно не спала неделю, — не стала льстить Хеди.

— О, лучше бы я не спала, — мы сели в кресла напротив друг друга, Хеди бросила беглый взгляд на дневники, но мой комментарий ее отвлек, она удивленно подняла брови. Пришлось пояснить: — Меня мучают странные сны. И о них я тоже хотела поговорить, но кое-что мучает меня даже сильнее.

— Куда делся мой живот?

— И это тоже.

Хеди улыбнулась почти задорно, моментально напомнив старую подругу, с которой мы бегали по территории университета в поисках тайной лаборатории Хермана Армфантена, а не суровую сотрудницу Храма:

— Ты не одна запамятовала, не переживай. Можно сказать, мне повезло: на фоне страданий Августы, о которых, казалось, знает и говорит весь мир, о появлении на свет дочери Константина никто не вспомнил. Девочку назвали Катариной, в честь моей великой матери, сейчас она на воспитании у Храма.

— Это ведь хорошо? Ты тоже все время в Храме.

— Я видела ее, только когда родила. Будущим скельтам ни к чему привязанности бо́льшие, чем любовь к Мертвой Земле. Она их мать, их отец и их ребенок.

А вот и сотрудница Храма показалась.

— Так будет лучше, — уже без намека на былую улыбку продолжила Хеди. — Храму плевать, чья она дочь. Убийцы, вора, насильника, предателя… девочка будет там счастлива.

— Но как же ты, Хеди?

— Я тоже счастлива. Так зачем ты хотела меня видеть?

Дневник Роксаны уже был у меня в руках, но я долго смотрела на Хеди, думая, стоит ли продолжить разговор. Храм — не мое дело, мне никогда до конца не разобраться во