Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

— сказал он серьезно. — Идти в Посмертье стоит только с важной целью, да? Это твои слова. Глупо. Ты можешь не вернуться, а мы потерять надежду на преимущество. И раньше я знал, где тебя искать, а сейчас что прикажешь делать? Или ты восприняла мою вчерашнюю откровенность близко к сердцу и решила сдристнуть к любимому завоевателю? — он смотрел на меня пристально, словно надеялся прочитать мысли.

Дарлану эта вылазка не нравилась, он сразу дал это понять. Но вот что интересно: он не слишком настаивал на том, чтобы я осталась. Даже выложил рекомендации по купанию в трупной воде, и оружия выдал столько, словно в Посмертье собрались все мои враги разом.

Руку я выдернула:

— Пошел ты с такими предположениями.

— Хороший ответ, — Дар отступил, более задерживать меня он не намерен. — Это шутка была… почти. Хотел убедиться, что все понял правильно. А теперь проваливай в Посмертье, Иделаида, и сделай, что требуется. А еще вернись.

— Чтобы исполнить предначертанное?

— Точно.

Я так и осталась у Двери, повернулась к Дару и спросила:

— Ты ведь не веришь в Храм и его истории.

— И что с того? Это был ответ для тебя. Или… твоя вера вдруг испарилась из-за пары моих слов? Или надежда всколыхнулась где-то внутри? — он вдруг улыбнулся, причем не так, как это обычно делает Дарлан Бурхардингер. По-человечески улыбнулся.

— Ты тут не причем. Просто… — я запнулась, думая, озвучивать мысль или не стоит, но решила, что все же стоит: — Я читала дневники Роксаны недавно и вспомнила, как она лично рассказывала мне свою историю. Как раз в Посмертье… она сказала, что в крови близких людей погибла какая-то ее часть. Кровь любимых сделала ее хозяйкой Посмертья и мертвой Армии. Кровь тех, кого она любила больше, чем саму себя. А Александр… я больше не уверена в его любви.

И не уверена, что мертвая Армия вообще когда-либо подчинится королю.

Этого я вслух не сказала, опасно озвучивать подобные идеи во дворце, но Дарлан отлично меня понял. Посмотрел с едва заметной насмешкой, в этот раз истинно-дарлановской. Он знал, он уже давно думал так же, вот что значила эта кривая ухмылка. Пока я надеялась, что все образуется с помощью предсказания Храма, Дарлан смотрел на ситуацию с другой стороны.

— Увидимся когда-нибудь завтра, Иделаида.

И я вошла в Дверь.

В этот раз я знала, чего ожидать, оттого не пугалась каждого звука. Мое дыхание гулко отталкивалось от серых влажных стен и разносилось по сторонам, от этого звука закладывало уши. В носу щипало от острого запаха гнилости. Я сделала пару шагов вперед, реальность загудела от моего наглого вторжения. С Роксаной все было иначе, проще, не так оглушительно сильно. Шаг, еще шаг, глубокий вдох… я огляделась: темные углы таили незримую угрозу, чье-то присутствие ощущалось до вставших дыбом волос. Что-то громко капало. Далеко впереди в глаза бил яркий свет.

Туда я и направилась.

Дарлан советовал не шастать по Посмертью, не заглядывать в тёмные углы, дабы не нарваться на неприятности. А еще рекомендовал не увлекаться светом, ведь где-то на границе с ним начиналось настоящее Посмертье. То самое, неизведанное, из которого невозможно вернуться. Дверь ведет всего-навсего в Коридор, так же построенный Ренаном Гранфельтским при помощи мертвых. Ренан оставил эту лазейку для живых, очередной подарок великого короля.

Влажный коридор с высокими колоннами и темными углами подходил к концу. Яркий свет, что раньше казался слепящим лучом, вдруг вырос в размерах настолько, что превратил реальность в белоснежную. Я обернулась: позади осталась спасительная тьма, в которой — парадокс — окружение видно лучше. Теперь я ослепла. Или оказалась в Храме. И остались только звуки: гул, капающее на каменный пол нечто и мое дыхание, что разносилось вокруг и нарастало так мощно, что перед глазами все начинало трястись. Посмертье давало понять: вторжение живой плоти ему не по душе.

Дрожащими руками я обняла себя за плечи. На мне почти не было одежды, и это как никогда беспокоило. Тонкий слой ткани казался едва ли не лучшей в мире защитой. От тех, кто остался в тени.

— Ты пришла раньше, чем я думал.

Актер стоял неподалеку, утопая в сияющей белизне Посмертья. Удивительно, но даже здесь он умудрился подойти бесшумно. Как это возможно, ведь каждый мой шаг, каждый вздох сотрясал поверхность? Или это иллюзия, которую чувствую я одна? Я опустила руки вниз и выпрямила спину. Пусть мне страшно и не по себе, но выглядеть перед Актером жалко — последнее дело. Я не та девушка, которую нужно спасать, защищать от кошмаров или самого Посмертья.

Мои манипуляции заставили Хала улыбнуться. Улыбка вышла грустной и мимолетной. Хал смотрел на меня внимательно, как это делал всегда. Но к его взглядам я давно привыкла, даже научилась отвечать. Так же внимательно и серьезно. В отличие от меня, Хал был полностью одет, хотя и небрежно, словно торопился. А еще он не был выпачкан вонючей водой, с его волос она не стекала грязными потоками.

Опять дневники Хермана, мать его, Армфантена?

По своей полезности они скоро переплюнут все знания Храма.

— Решила отпугнуть меня внешним видом? — продолжил Хал, демонстративно пробежав по мне взглядом. — Или как это расшифровать?

— Можешь расшифровать как «не твое дело».

— Грубо. Ты позвала меня, чтобы грубить, Ида?

Он держался в стороне, не подходил близко. Разглядел, что я вооружена? Или решил, что расстояние сделает разговор проще? Ведь я не буду дергаться, когда он на безопасном отдалении. Может, даже увлекусь и расслаблюсь, вот тогда Хал и придумает что-нибудь эдакое. За этим он пришел.

Забрать меня с собой.

— Я тебя не звала.

Он рассмеялся:

— Ладно, подыграю: на меня снизошло озарение, и вот я здесь, удивленный, что видение сбылось.

— И это удивление на твоем лице? Судьи, ты действительно ужасный актер…

— Угодить тебе всегда было трудно.

— Возможно, для этого стоило родиться принцем? — подкинула я свежую идею и мысленно поморщилась: это же Актер, он и бровью не поведет.

Так и вышло:

— Вряд ли сейчас твой принц хочет быть принцем. Прости, королем. И должен напомнить: на пустые разговоры ты тратишь не только мое время, Ида, но и свое. Мы здесь вместе застряли. И столько всего может произойти на поверхности… в том числе с твоим принцем. Так что ближе к делу, дорогая.

— Никаких дел, Хал.