Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Разделся, нырнул под одеяло. Настя прижалась ко мне, но не проснулась. Она спала тихо, дыхание почти неслышное, лицо безмятежное, спокойное. Уткнулся носом в ее волосы, мимоходом подумав, что отросли, теперь и не скажешь, что не так давно едва выжила после тифа.

Осторожно положил ладонь на ее живот. Вдруг подумал: а почему у меня в той моей жизни не было детей?.. Обещаю себе, что больше не дам даже пылинке упасть рядом с ней. Лучше будет, если отправить ее на юг, вместе с женой Набокова. Подальше от все бед — возможных и невозможных.

Благими намерениями вымощена дорога в ад, и я это утверждение проверил на своей шкуре. Утром только заикнулся про отъезд, как получил первый полноценный скандал. Даже не знал, что моя милая добрая Настенька умеет так ругаться. С нее вмиг слетел весь столичный налет, приобретенный в Санкт-Петербурге, явив на свет ту бойкую деревенскую девчонку, которую я когда-то полюбил.

— И что ж ты, дурень такой, удумал? Да я ж тебе не кисейная какая мамзеля, чтобы чуть что в обмороки хлопаться да ветерка малейшего бояться. Беда у тебя? Так я рядом буду и за руку тебя крепко возьму, — возмущенно закричала она.

— Настя, — попытался урезонить жену, — ты о себе не думаешь, так о ребенке подумай. Ему-то каково? Дите же вместе с тобой беду чувствует.

— Это наше дите, и оно у нас крепкое — в обоих родителёв, — отрезала Настя, не замечая, что говорит просторечными словами.

В дверь постучали. Я, признаться, обрадовался — хорошая причина отложить спор на некоторое время, и пригласил:

— Войдите!

Появился лакей. Кланяясь, поставил два баула. Потом еще двое слуг внесли большой чемодан. И следом за ними появился Анисим.

Ну как же я не подумал! Куда без него!

— Федя! Настенька! — он кинулся ко мне, обнял. — Слава Богу, все обошлось. Ну, не буду вам тут занудствовать, пойду, подожду в людской, он метнулся к двери, уже открыл ее, но обернулся и добавил:

— Теперь я от вас ни на шаг, Федор Владимирович!

И поклонился.

— Тебе после деда досталось самое дорогое наследство, — заметила Настя.

— И какое же? — не сразу понял я.

— Анисим, — ответила жена и фыркнула.

Завтрак накрыли на троих. Анисим в своих неизменных белых перчатках, взял на себя обязанность лично прислуживать за столом. Настя попробовала одно блюда, другое, сморщилась. Анисим, заметив это, кивнул одному из лакеев. Тот поставил перед ней серебряное блюдо, открыл крышку и отошел. На блюде лежали соленые огурцы. На лице Насти был написан такой восторг, что я невольно разулыбался. Но когда она стала есть огурцы вприкуску с шоколадом, не смог сдержать смешок. Беременная женщина, что скажешь?

После завтрака кое-как уговорил супругу остаться под присмотром Анисима в доме Набокова — она просто была уверена, что со мной что-нибудь случится. Когда Анисим увел ее из фойе, невольно выдохнул:

— У-уфф…

— Привыкай. У тебя первый ребенок, а я уже опытный отец и муж, — пошутил Набоков.

Уже когда ехали в пролетке, он слегка склонился ко мне и предупредил:

— Если сразу не получится тебе оттуда вернуться, не переживай. Письма твоего деда, светлая ему память, сделали свое дело. И я лично ознакомился с их содержанием. Основной вопрос у жандармов не по поводу взрыва и твоего участия в нем. Отнюдь. Основной вопрос в том, как тебе удалось сбежать и кто тебя освободил по пути из Рождествено. Описание «освободителей» проштрафившиеся жандармы дали, и по всему выходит, что это террористы, причем давно разыскиваемые государственные преступники. Твою защиту я возьму на себя. Участие Василия в подготовке взрыва и подготовке убийстве Плеве можно обыграть очень и очень серьезно. Этого подлеца давно нужно на место поставить. Моя Леля столько из-за него плачет, так я бы такого родственника давно в порошок стер. Не сделал этого только из-за просьб жены.Все ей жалко. Мол, родная кровь, куда денешься. А я думаю, кому родная, а кому — дурная. Но теперь у меня есть законный повод поставить его на место… — Набоков помолчал, очень недобро усмехнулся, в глазах мелькнуло холодная, мстительная искра. — поскольку он перешел все мыслимые и немыслимые границы. И я поставлю, я обязательно это сделаю!

Пролетка остановилась на набережной реки Фонтанки, у дома номер шестнадцать. Владимир Дмитриевич легко спрыгнул на тротуар, стукнув каблуками о камни. Я последовал за ним, пока не зная, чем закончится встреча с заведующим Особого отдела Департамента полиции Зубатовым. И то, что встреча с человеком, у которого я вызвал неприязнь когда-то, будет проходить в присутствии его непосредственного начальника — главы Департамента полиции Лопухина, обнадеживало.

Я прошел следом за Набоковым в здание.

Но вот выйду ли назад, и если выйду, то когда?..

Этого я не знал.

Глава 14

Начальник Особого отдела Департамента полиции Зубатов Сергей Васильевич ожидал нас в своем кабинете. Нас с Набоковым сразу проводили к нему. Я поднимался по лестнице, вспоминая, что стало с этим человеком в той моей жизни. Писали, что Плеве уволил его просто по жесткому. Причем должно было это случиться буквально через два месяца — в августе. Вместе с Витте Зубатов участвовал в заговоре, чтобы убрать Плеве с его поста. Но Плеве переиграл их. Зубатов был уволен без сохранения содержания, и только через полтора года после увольнения Святополк-Мирский выхлопотал ему содержание.

Сергей Васильевич, это я отметил еще в прошлую встречу с ним, был очень красивым человеком. Этакий рыцарь печального образа. Ему очень шла форма, такие люди вообще в любой военной одежде смотрятся несколько театрально, но сегодня он был в гражданском платье.

Зубатов едва руки не потер, увидев меня.

— А, господин террорист? — произнес он очень саркастично.

— Мимо, дорогой Сергей Васильевич, совершенно мимо, — ответил ему тем же тоном. — Скорее я — господин, пострадавший от взрыва, а так же, пострадавший от произвола властей, и — прошу не забывать — потерявший близкого родственника.

— Соболезную вашей утрате, — тут же спохватился Зубатов. — Вообще-то мы хотели просто заслушать ваши свидетельские показания…

— И для этого прислали жандармский возок? — тем же тоном, очень язвительно, спросил я.

—