"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Она улыбнулась.

— И вы поехали один?

— Один. В Филадельфии меня никто не ждал. Знакомых тоже не было.

Я отпил вина.

— А потом заметил одну вещь: в Филадельфии торговец мог молчать только в одном случае — если ему нечего было продавать.

Слуга поставил передо мной новое блюдо и отошёл.

Я продолжил:

— Привёз товар — дай объявление. Открыл лавку — снова объявление. Снизил цену — ещё одно. Театр обещает новую пьесу — напечатай афишу. Кто-то устраивает торги — снова есть работа печатнику. Там даже лекарство от всех болезней сначала пришлось бы напечатать на странице крупными буквами. Иначе больные прошли бы мимо него и умерли в полном неведении о его существовании.

Супруга князя Сергея Петровича улыбнулась. Парамон Ильич тоже прислушался.

— Сначала я решил, что американцы просто очень любят рассказывать о себе. Потом понял: нет. Они любят продавать. А вот это уже было интересно.

Я обвёл взглядом стол.

— Представьте улицу, — сказал я. — С одной стороны человек торгует тканями. Напротив — посудой. Дальше кто-нибудь продаёт новый чудодейственный эликсир и клянётся, что без него вы не доживёте до воскресенья. Они друг другу конкуренты, соседи или просто люди, которые утром предпочитают не здороваться. Но к вечеру всем троим нужен один человек — печатник. Тут я впервые подумал, что смотрю на эту улицу не с той стороны.

— И открыли типографию? — спросил Сергей Петрович.

— Не сразу. Я нашёл небольшую мастерскую и начал туда заглядывать. Сначала просто смотрел. Потом стал считать. Сколько заказов приходит за день. Кто возвращается. Что заказывают снова.

Я улыбнулся.

— Через некоторое время я уже знал, какой торговец появится в дверях раньше, чем он сам об этом догадывался. Получил новую партию товара — придёт. Изменил цены — придёт. Открыл вторую лавку — тем более придёт.

Парамон Ильич отложил вилку.

— Заказы уже были? — спросил он.

— Были. И хорошие.

Я посмотрел на него.

— Первый заказ приносит деньги. Второй приносит того же человека. А третий позволяет уже думать, куда поставить второй пресс.

Через стол донёсся голос Анфисы:

— Нет, князь, там именно это и сказано…

Илларион Петрович ответил. Анфиса потянулась к бокалу, продолжая слушать, потом снова заговорила. Их спор о книге пережил уже несколько перемен блюд.

Я вернулся к Филадельфии.

— У меня второй пресс появился очень быстро. Пока, правда, только в голове. Потом рядом с ним возник ещё один наборщик. Потом понадобилось помещение побольше. Самого пресса ещё не было, а я уже мысленно двигал стены.

Парамон Ильич кивнул.

— Разумно, — заметил он.

— Мне тоже так казалось, — сказал я.

Сергей Петрович спросил:

— Вы вошли в уже существующее дело?

— Да. В какой-то момент пришлось признать, что для простого любопытства я слишком много считаю.

— Много?

— Достаточно, чтобы перестать считать это развлечением.

Сергей Петрович взял бокал.

— Вы настолько верили в расчёт? — спросил он.

— Я верил тому, что видел вокруг. Филадельфия всё время что-нибудь покупала, продавала, открывала, привозила и объявляла. И всякий раз кто-нибудь должен был положить это на бумагу.

Я сделал глоток вина.

Сказал:

— Тут трудно было не заметить, куда всё идёт.

Супруга князя Сергея Петровича улыбнулась.

Я продолжил:

— А когда вошёл в дело, оказалось, что пресс — самая простая часть типографии. Железо хотя бы ведёт себя честно: либо работает, либо нет.

— Здесь уже ничего американского, — сказал Парамон Ильич. — Обычная торговля. Как везде.

— Вот поэтому я там довольно быстро освоился.

Хлудов усмехнулся.

Анфиса назвала другую книгу. Илларион Петрович возразил. Она ответила сразу. До нас долетела только фамилия издателя.

Сергей Петрович спросил:

— Предприятием вы занимались сами?

— Сам, — ответил я. — А вокруг пресса были люди, бумага, сроки и заказчики. Один приносит работу на завтра и требует её сегодня. Другой хочет самый дорогой лист по самой низкой цене. Третий торгуется четверть часа, уходит, а через два дня возвращается с заказом вдвое больше. Через некоторое время начинаешь узнавать не только заказчиков. Начинаешь узнавать сам город.

Я взял бокал.

— Я уже проходил мимо новой лавки и думал не о том, что там продают. Прикидывал, когда хозяин придёт за первым объявлением. Видел разгружаемые у склада ящики — ждал нового прейскуранта. Видел строящееся здание — считал, сколько там откроется лавок.

Парамон Ильич рассмеялся.

— Вот теперь верю, что вы действительно занимались делом, — сказал он.

Я поднял бокал в его сторону.

— К концу второго года у меня оставался только один серьёзный вопрос: куда ставить второй пресс.

— Но вы продолжали? — спросил Сергей Петрович.

— Конечно. Второй пресс был только началом. Потом ещё один наборщик. Потом помещение побольше. Город рос, и мне хотелось расти вместе с ним.

Сергей Петрович поставил бокал.

— И собирались остаться в Америке? — спросил он.

— Собирался. Я уже думал не о том, уезжать ли из Филадельфии, а о том, куда расти дальше.

Супруга князя спросила:

— Что же заставило вас вернуться?